ОТКРОВЕНИЯ ПИСАТЕЛЯ | Федор Ландрин

9 августа 2010 года

АНОМАЛЬНАЯ ЗОНА – 7

или

Думать глазами

Бессмысленно говорить, что лето пропало, его просто не было.

Конечно, я мог бы укатить в Испанию к бывшей жене Сандре Изабель, но там в это время не лучше, да и пожары тоже случаются, взять хотя бы Португалию.

К тому же, судя по резкому сокращению количества телефонных звонков с воплями и требованиями вернуться в ее жизнь, у меня сложилось стойкое ощущение, что у нее наконец кто-то появился. И слава Богу!

Единственное, что по-настоящему порадовало, когда я сбежал в прошлую жуткую пятницу на дачу генерала-одноклассника, это мои помидоры.

Между прочим, знатный урожай ожидается!

Но никогда не предполагал, что кусты помидоров могут вырасти до двух метров и при этом еще и обильно плодоносить.

Тоже, наверное, аномальное лето виновато.

Однако вернемся к литературе и кинематографу.

Правда, для меня литература это практически всегда, за редким исключением, кинематограф, иными словами, я сочиняю на бумаге фильмы, ибо визуальность основная доминанта того, что я пишу.

Такова особенность моего литературного стиля, испорченная театром и кинематографом.

Ведь когда вы приходите в кинотеатр, то не знаете, как и что повернется, кто окажется злодеем, а кто героем-одиночкой, и только в процессе смотрения понимаете – что да как. Вот и у меня приблизительно так, потому что я всячески избегаю оценочных категорий, только вы сами можете решить: кто плох, а кто хорош.

Возможно, поэтому меня, в частности, на форуме часто спрашивают: что такое атмосфера?

Честно отвечаю: не знаю, как однозначно сформулировать понятие «атмосфера», это ведь не закон Ома или Кирхгофа или определение плоско-параллельного движения в механике.

Она, то есть атмосфера складывается из многих компонентов, как внешнего, так и внутреннего характера, но самое главное – это взгляд (ракурс) сочинителя или режиссера и его не всегда осознанное желание сделать тот или иной компонент главенствующим, и тем самым добиться того, чтобы читатель или зритель увидел сцену фильма или прочитал главу из романа его глазами.

Допустим, избранный мною персонаж встал сегодня утром с похмелья, к тому же на улице дымовая завеса, но на службу надо идти, иначе могут лишить премии или еще чего-нибудь этакого, отпуска, например.

Выходит он из метро и идет проторенным путем, вокруг те же дома и практически те же люди…

Однако его внутреннее состояние не позволяет ему взглянуть на привычные, казалось, вещи с улыбкой, еще вчера озарявшей его лицо, даже неожиданная встреча с любимой синеглазой блондинкой, страшно обиженной на него и потому упорно игнорирующей его, не радует моего бедного служащего.

Конечно, я могу написать эту сцену с точки зрения стороннего наблюдателя, то есть пуститься в пространные описания улиц, багрового солнца в дымке, визга тормозов и царства ужасающих запахов и описания тех или иных внешних действий персонажа и окружающих его людей и т.д. и т.п., это будет и мое, и ваше отношение к происходящему, а практически – обычная проходная сцена без какого-либо контекста.

Но можно написать, что мой персонаж идет на работу и вдруг видит, как его любимая блондинка, которая, издалека заметив его, в четвертый раз подряд проделывает один и тот же трюк и судорожно достает из сумки телефон, чтобы, не дай Бог, он снова не попытался с ней заговорить. Ему становится страшно грустно от того, что любимая женщина старается во что бы то ни стало оправдать цвет своих волос. Слышится его удручающий внутренний монолог на фоне его же отвратительных ощущений от удушающих запахов и колючего свербления в глотке, и это уже не проходная сцена, а почти драматическая.

А можно вообще все это написать с точки зрения вожака собачьей стаи – огромного грязного пса, которому тоже нравится эта блондинка, и он жутко ревнует ее ко всем проходящим мужчинам.

Как например, написал я эротическую сказку «Крошка» из книги «Анютины глазки» с точки зрения молодой мухи, родившейся и живущей в вагоне СВ поезда дальнего следования.

Просто надо всегда помнить, что вы создаете атмосферу ДЕЙСТВИЯ!

А не примитивно описываете, где и что происходит, поэтому акцентируете внимание читателя или зрителя на тех элементах, которые подчеркивают или усугубляют эти действия и состояния, наверное, в этом и состоит искусство романиста или режиссера.

Да выйдете в конце концов на любую улицу и сами увидите насколько текущая жизнь аморфна и тягуча!

Выбор того главного, что может обострить ваши и мои чувства, остается за вами.

Конечно, когда драматург пишет киносценарий, он лишь обозначает место и время действия, а также описывает приблизительное эмоциональное состояние того или иного персонажа в той или иной сцене, не более того, но изначально соглашаясь на то, что главная роль в создании фильма принадлежит режиссеру, потом художнику и композитору. А теперь все это принадлежит, к сожалению, продюсеру, который просто игнорирует творческие порывы съемочной группы, потому что он вроде бы как отвечает за конечный результат, то есть за продажу не созданного им «продукта».

Есть еще одна особенность пост-советского кинематографа: продюсер получает от инвестора деньги и сразу кладет себе в карман энную сумму, а на оставшиеся денежки предлагает режиссеру и прочим творцам выкручиваться, как им можется.

Откуда же хорошим фильмам и сериалам взяться, если снимать все на коленке?

В частности, поэтому кинодраматургия медленно, но уверенно сползает в яму пошлой правдоподобности, которой всегда грешил советский кинематограф, но тогда зависевший от вкуса и пристрастий деятелей культуры от КПСС.

Мне всегда нравилась киноформула Дзиги Ветрова: Думать глазами.

Не буду пускаться в банальные рассуждения о том, что 80% информации человек получает через органы зрения, это и так всем очевидно.

Не буду также писать о том, что кинематограф это синтетическое искусство, объединяющее практически все виды искусства, это тоже ясно и очевидно.

Простите, но визуальную доминанту никто не отменял!

Так почему же нынешнее кино превратилось в жалкую интерпретацию не всегда качественной литературы?!

Ой, вот только не надо мне приводить в пример «Аватара» Джеймса Камерона или «Ночной дозор» Тимура Бекмамбетова, мельтешение красивых картинок, рассчитанное на бесконечное исторжение из зрителя эмоций (читай – энергии), никогда не было и не будет настоящим кино!

Вы лучше спросите зрителя на выходе из кинозала: о чем был фильм?

И потом, все почему-то дружно перешли на «универсальный» американский киноязык, а кто сказал, что это хорошо?!

Кстати, несмотря на ускорение и перестройку ритма советской жизни, никто не отменял изначально созерцательного и до сих пор живого русского менталитета, который характерен пристальным вниманием прежде всего к нюансам и полутонам…

Нет, давайте, как америкосы, они ведь нормально разговаривать не умеют, в кино, по крайней мере, поорем друг на друга, как коммунальной кухне, состроим пару-тройку злобных рож, но главное, органично скажем с ухмылкой примитивный текстик, чуть похохмим про сиськи, пиписьки и задницы, и все роль готова.

Куда там Евгению Евстигнееву и иже с ним великими!

Что-то я распалился, не люблю себя таким, тем более все равно подумают, что я просто злобствую.

Однако все гораздо проще – темперамент бешеный, недаром Роза Абрамовна Сирота сравнивала меня с Павлом Луспекаевым.

Написал мне тут на форум один читатель, что ему, видите ли, скучно читать мои эротические сказки.

Скучно? Так не читай, кто же тебя, беднягу, заставляет!

Ведь без моих сказок, можно спокойно, не напрягаясь, прожить, это же не колбаса с сыром или бутерброд с красной икрой.

А когда ты, дружок, бесплатно скачал сказку из интернета, какие могут быть претензии к автору?

И еще:

Прежде чем писать автору всякие глупости и выражать свое недовольство, надо иногда думать, но главное понимать, что если автор определил жанр своего произведения, как сказка, то и читать его надо, как сказку, на ночь перед сном, и не искать там подтекста.

Теперь об эротике:

Как известно, Эрот – шаловливый сын богини любви Афродиты, который пускает налево и направо любовные стрелы, так вот, дорогие мои любители «клубнички», эротика – это полет этой стрелы и та «боль», которую чувствуют «жертвы» в первый момент после попадания стрелы в цель, а отнюдь не процесс взаимного проникновения, за такими подробностями обращайтесь к Змею с яблоком в зубах.

А если хочется мясного и кровавого любовного фарша, то в книжных магазинах полно американских любовных романов с описаниями процесса совокупления от эрекции до оргазма и даже отвратительных сцен изнасилований, одну из которых я недавно прочитал в электричке, хорошо что был натощак.

Нет, пора завязывать с отрицательными эмоциями и без того жарко.

Покедова, свидимся.

P.S. Заметьте, написал «свидимся» – опять визуализация.

22 июля 2010 года

Случаются дни, когда просыпаешься, и вдруг чувствуешь, что ничего не болит.

И первая мысль: уж не умер ли ты?!

Внутренняя пружина с отчаянным визгом распрямляется, и ты как ужаленный подскакиваешь над своим всклокоченным ложем и босиком мчишься…

А вот и не угадали!

Нет, не к зеркалу в ванной комнате, а в кабинет к компьютеру, одновременно включаешь телевизор и «Русское радио» (люблю грешным делом иногда послушать глупости «русских перцев»)…

И оказывается, что сегодня 31 июня две тысячи… не скажу какого года.

Что, спрашивается, делать в подобных случаях?

Я, например, захожу в Интернет и читаю гороскопы, ведь как говорит один мой персонаж, правда, не помню где: нынешний век – это век взрыва канализации и огороскопливания всей Земли, – поэтому и охватывает непреодолимое желание слиться с безропотным большинством, а не выпендриваться, лелея в кабинетной тиши свою не в меру яркую и порой невыносимую индивидуальность.

Просмотришь пять-шесть, изредка больше гороскопов – и ни один из них не совпадает, так что вычислить хоть какую-нибудь тенденцию своего поведения в данный день не представляется возможным.

Плюнешь на все эту приписываемую звездам галиматью и бредешь в ванную, к зеркалу, к подарку коварного Люцифера (читайте древние легенды).

Но одно предсказание меня совершенно восхитило: «Вы склонны впадать в солипсизм, а этого, пожалуй, делать не стоит. Окружающие иногда обижаются, когда им даешь понять, что они лишь игра вашего воображения. Даже если это и так – зачем их огорчать?»

Действительно, зачем?

Они и без моих словесных выкрутасов и мистических экзерсисов в киносценариях и романах пребывают в заложниках вселенского солипсизма, ведь каждое утро, каждый день и каждый вечер по ТиВи, по радиоголосам, а теперь и в Интернете им ежеминутно сообщают, как невыносима жизнь! (Не мои слова, одного французского режиссера, сказанные им еще в начале 60-х годов прошлого столетия и прошлого тысячелетия).

А тут еще ко всему прочему: убийствам, взрывам, авариям и прочим катаклизмам подоспел чемпионат мира по футболу!

Короче, вселенская вакханалия!

И куды бедному крестьянину податься? Неизвестно...

Однако мне, как и любому другому человеку, занимающемуся «художественным творчеством», непременно хочется сделать этого «крестьянина» заложником своего воображения, несмотря на настоятельные рекомендации звезд и планет.

И это желание сразу же начинает назойливо зудеть в голове, особенно когда внутри что-то щелкнуло, ёкнуло или засосало под ложечкой, и ты с радостью и ужасом вдруг начинаешь осознавать, что это зашевелился очередной роман, киносценарий или просто эротическая сказка, а значит, на ближайшие два месяца ты выпадешь из реальной жизни и погрузишься в собственный солипсизм с тайной надеждой, что он потом настигнет и «бедного крестьянина, которому некуда поддаться».

Вообще-то, между нами говоря, реальная действительность довольно аморфная штука, и все нагромождаемые на наши головы события (убийства, взрывы, аварии, катаклизмы и чемпионаты) изрядно рассеяны по маленькой, но в то же время большой и, наверное, уже больной Земле, поэтому, если внимательно изучить жизнь обыденного человека, то за всю его сознательную жизнь событий, которые кардинально поменяли бы его мировоззрение наберется не больше десятка: окончил институт, женился, родил ребенка, вступил в КПСС (можно читать: «Единая Россия»), купил дачу, съездил в длительную командировку заграницу (натарабанил толику чеков «Внешэкономбанка»), купил машину, квартиру и всё!

Нет, конечно, сюда можно приплести еще внуков и внучек, но…

Это только в детском саду и школе каждый день был и становился событием!

А конец все равно один и вполне закономерный: близкие, а главным образом неблизкие вам люди с грустными лицами, а может быть, и со слезами на глазах, отправят вас на «вечеринку» с почивающими рядом незнакомыми людьми, а сами поедут пить горькую за ваше блаженное упокоение, потом, захмелев от «горя», начнут рассказывать друг другу новые и старые анекдоты, а закончится все это лихим разъездом с разудалыми песнями.

После рождения – это второе главное и, увы, неизбежное событие.

И все же не будем о грустном, хотя если там, в небесных сферах было бы грустно и тоскливо, то наверняка кто-нибудь вернулся бы, однако ведь не возвращаются же!

Поговорим, однако, о моем солипсизме.

Итак, встает вопрос ребром: киносценарий, роман или эротическая сказка.

Всегда считал и до сих пор убежден, что главный и основной элемент практически любого художественного произведения – это атмосфера, если она возникла в вашем сознании или подсознании (где именно – безразлично), то она и подскажет вам, какими должны быть форма и жанр того, что не дает вам спать по ночам, а также напрочь забыть о красивых девушках, которые пролетают мимо в струящемся мареве улиц.

Кстати, именно по умению, вернее, по не умению создать атмосферу действия можно всегда и большой долей вероятности вычислить графомана.

Обратимся, однако, к некоторым примерам создания атмосферы: ночное приключение фотографа в фильме «Blow up» Микеланджело Антониони или феноменальная 12-ти минутная финальная сцена из его же фильма «Профессия – репортер»…

Согласен, фильмы эти из прошлого столетия, и навряд ли многие, если не большинство, их видели и тем более помнят.

Тогда возьмем фильмы Андрея Тарковского, это нам ближе: гениальная сцена Маргариты Тереховой и Анатолия Солоницына в самом начале «Зеркала», въезд Писателя, Ученого и Сталкера в Зону и первые мгновения их пребывания там… А водоросли в «Солярисе»?! Нет?

Не люблю «Сибирский цирюльник» Никиты Михалкова, но сцена в Кремле, когда у сапог парадного расчета чирикают воробьи и сквозь звенящую тишину на колокольню бежит проспавший звонарь, как говорил мой «несравненный» шеф Петр Фоменко, дорогого стоит.
Правда, оговорюсь, что обычно киносценарий, особенно в российской кинопрактике, является лишь поводом для «самодовлеющего» творчества режиссера, однако если сценаристу нескольким точными и образными мазками все же удается описать атмосферу, место действия и поступки персонажей, то режиссер невольно, сам того не подозревая, становится заложником замысла (солипсизма) кинодраматурга, а если быть совсем точным, то именно это и увлекает режиссера в предложенном ему киносценарии, а вовсе не сюжетные повороты-навороты, на которые такие большие мастера американские кинодраматурги и продюсеры.
То же самое касается театра: если режиссер не сумел создать атмосферу, а атмосфера – это всегда вторжение или ожидания вторжения, то пиши – пропало, зритель будет смотреть спектакль с холодным носом.
В современной прозе наиболее ярким созидателем атмосферы действия безусловно является Габриэль Гарсиа Маркес. Можно так же вспомнить, но отчасти, Хорхе Борхеса, Владимира Набокова и, пожалуй, Зюскинда с его «Парфюмером». Иногда это удавалось Эрнесту Хемингуэю, особенно в романе «Острова в океане», в остальном же он все-таки чистый журналист, но с воображением.
У меня тоже случались атмосферные прецеденты, например, при чтении одной из эротических сказок сборника «Анютины глазки», какой именно не скажу, четыре совершенно разнополярные по характеру и неблизкие мне женщины испытали чувство, что называется, на грани… А одна даже сумела-таки испытать это чувство, за что потом влепила мне пощечину и назвала: «Гадким, мерзким и отвратительным эротоманом!» Может быть, она и права, не знаю. Ведь та эротическая сказка была написана от лица женщины, а они, женщины, терпеть не могут, когда мужчина проникает в их тайные помыслы – знал же, но все же лопухнулся.

Кстати, некоторые деятели от Интернета почему-то в ужасе бегут от слова «эротика», как черт от ладана, совершенно безосновательно и напрямую связывая эротику с порнографией.

Две цитаты, одна приписывается Анне Ахматовой, а вторая не знаю кому:

«В обнаженном теле пошлости нет, пошлость во взгляде на него».

«Порнография там, где автор смакует и навязывает зрителю свою похоть. Обнаженное тело — это доверие и любовь, его изображение сродни сексу. Любовью занимаются все, но не со всеми подряд, а только с теми, кому можешь и хочешь доверять».

Слово «эротика», как известно, возникло от имени златокрылого сына греческой богини любви Афродиты – Эрота. Он был страшный хулиган и провокатор по части любовных игр, пуская налево и направо свои «ядовитые» стрелы, после чего между выбранными им наугад и опять же из чисто хулиганских побуждений мужчиной и женщиной вспыхивало неугасимое чувство, которое можно и нужно считать прекрасной и завораживающей увертюрой ко всему остальному…

А секс («make love») и, в частности, порнография, извините меня, просто «художественная» гимнастика со звуковым оформлением в виде стонов, криков и прочих прибамбасов, все зависит от степени извращенности мозгов заказчика.

Вторым по значимости элементом, киносценария, романа или даже сказки является система идентификации.

Позвольте, но кто из нас в незамутненном детстве, да и не только тогда, не мнил себя: Иванушкой-дурачком, царевичем Елисеем, Емелей с щукой наперевес, Ильей Муромцем, спящей красавицей в хрустальном гробу, Аленушкой с козленочком, Машенькой с медведями или на худой конец Шамаханской царицей…

Нет, конечно, есть персонажи в нашей нынешней, свежесрезанной жизни, которые втайне мечтают об уделе Кощея Бессмертного или о летающей ступе Бабы-Яги, при этом абсолютно не понимая, что эти легендарные «сказочные» злодеи не живут, а лишь функционируют, как олицетворение чего-то…

Иными словами, чтобы сделать зрителя или читателя, заложником собственного солипсизма (читай, воображения), автор должен предложить ему или ей такого или таких персонажей, в которых они видели бы свое непосредственное отражение или отражение собственного представления о себе…

«Ой-ёй!» – вздрогнул я (естественно, восклицания были непечатного свойства) и, подняв трубку телефона, вмиг стал заложником чужого солипсизма.

Оказывается, жена генерала-одноклассника приревновала меня к моим же трехнедельным полетам во сне и наяву с моей вновь обретенной и пленительно нежной «инопланетянкой» и требует меня на дачу, соскучилась, видите ли, по моему едкому юмору, но еще больше по моим кулинарным фантазиям.

На самом деле, думаю, ей просто надоело поливать посаженные мною помидоры.

Пришлось соответствовать.

Конечно, я мог бы взять с собой «инопланетянку», но генеральша терпеть не может юных девиц, она почему-то страстно убеждена, что мужчины среднего возраста должны спать исключительно с ровесницами.

Поэтому за сим позвольте мне прервать дозволенные речи и мчаться на встречу с генеральским джипом, мой временно на приколе, да и не люблю я торчать в пробках, а тем более в такую адскую для наших мест жару.

Рассуждения о том, как наполнить животрепещущей плотью роман, киносценарий или даже сказку для взрослых (это вместо «эротическая сказка») продолжим, когда я вернусь с барщины.

Вот ответьте, только честно: Кому не хотелось бы вести свободный от каких-либо обязанностей и условностей образ жизни?

Да, любому, кто обитает на этой «брошенной Богом» Земле, как оптимистически поет Андрей Макаревич вместе со своей «Машиной времени», по всей видимости, в своем незамутненном воображении он перенесся в мрачное средневековье с волками, привидениями и прочей нечистью, но это его проблемы, только зачем их так громогласно озвучивать, непонятно.

Утро, игривое солнышко, сладкое млеющее пробуждение, рядом, раскинувшись, очаровательно посапывает любимая девушка – ну, просто прелесть!

Осторожно выбираюсь из-под одеяла и на цыпочках иду в душ…

И тут, как назло, вступают в действие причинно-следственные связи, которые ты неизвестно зачем нарабатывал в течение всех своих свежесрезанных юности, молодости и части зрелой жизни, а теперь не знаешь, как от них избавиться и посвятить себя одной-единственной, но зато самой прекрасной девушке на свете.

Поэтому вместо того чтобы, пока она еще спит, написать очередной пассаж о том, как высасываются из «пальца» очередные киносценарий, роман или даже эротическая сказка, я, бросив на попечение неадекватных родителей свою юную прелестницу (они в страшном напряге от 23-летней разницы в возрасте), отправился на дачу одноклассника-генерала, грубо говоря, окучивать помидоры (60 кустов), которые по своей врожденной наивности и, изнывая весной от тоски по несбывшемуся рождественскому сну, умудрился посадить в его парнике.

– Ты совсем сбрендил, Федя, на фига мне 120 килограммов помидор? – возмутился хозяин, когда по приезду, обследовав свои посадки, я озвучил ему предполагаемый урожай.

Короче, уничтожать дело рук своих я не решился и провел в парнике почти весь день, а когда вечером с прострелом в немолодой пояснице попытался ускользнуть домой – устал от бурных и неуемных генеральских возлияний, – дачу накрыла кромешная гроза, закончившаяся, с небольшими передышками, лишь к трем часам ночи.

Утром следующего дня, сославшись на звонок мифического продюсера и несмотря на легкое, но удручающее похмелье, я все-таки улизнул с дачи и через полтора часа очутился в своем уютном кожаном кресле перед черным ящиком компа, серенькой клавиатурой и 17-дюймовым экраном монитора.

Для поднятия творческого настроения запустил двойной диск «Creedence Clearwater Revival» и, притоптывая в ритм ногой, стал размышлять чего бы этакое запендюрить в очередное откровение, чтоб или мурашки по коже, или чтоб кому-нибудь возродить давно позабытую эрекцию.

Безусловно, можно да и, наверное, нужно сказать, что я наивный человек, если не по заказу, а исключительно по собственной и подкрепленной недюжинным опытом инициативе пытаюсь сочинить киносценарий мистического сериала об аномальной зоне, в которой обитаю вот уже почти 50 лет, однако что-то, пока не знаю, что именно, зацепило меня в последних по времени каждодневных прогулках (это пусть американцы бегают к инфаркту): то ли прекрасные юные студентки педагогического университета, то ли уродливый тополь у банка «Монолит», то ли 50-летняя платиновая блондинка с халой на голове, на деле оказавшаяся обыкновенной Баба-ягой, то ли выезжающий с сиреной и джипом охраны кортеж генерального прокурора, то ли смурные рабочие уже год терзающие окрестности «чертова перекрестка» в поисках могилы Франца Лефорта, то ли удручающие мои воспоминания развалины дворца графа Разумовского…

Впрочем, дворец графа уже фигурировал в моих киносценариях «Старый Квартал», «Смерть в Театре», «Бархатное подземелье» и романе «Колено Эммануэль».

Опять же затрудняюсь ответить, но, как и раньше считал, так и теперь считаю, что, если я могу описать словами то, что хочу воплотить в кино, то не стоит этого делать: кино — это то, что невозможно передать словами, остальное — визуальная и озвученная литература.

Можно, конечно, напрячься и постараться описать атмосферу этой аномально-эрогенной зоны, но зачем? Тем более я всегда утверждал и буду утверждать, что главный элемент любого произведения искусства атмосфера, ибо атмосфера любого эпизода или сцены это всегда вторжение или ожидание вторжения. А что, спрашивается, может быть лучшим детонатором для взрыва интереса читателя или зрителя? Альфред Хичкок отлично знал и успешно претворял это в своих фильмах.

Мысли скользили по моему сознанию и подсознанию и безвозвратно исчезали, поэтому я поставил диск «Led Zeppelin 4», чтобы как-то встряхнуться, и заглянул на форум своего сайта (flandrin.ru)…

И получил за свои предыдущие откровения оглушительную оплеуху от некой Зики.

Была в моей застойной и непорочной молодости одна профессионалка с таким именем – высокая, немного бледная брюнетка с порочным ртом, однако вряд ли она могла добраться до меня через столько-то лет и через хитросплетения всемирной паутины, к тому же я давно скрылся под псевдонимом.

Совершенно не собираюсь оправдываться, но не понимаю, как можно утверждать, что мужчина может быть неуязвим для женщин (при условии, естественно, традиционной ориентации), если он, то есть мужчина, без женщины даже родиться не может!

Уверяю, даже утверждаю, что большинство мужчин вольно или невольно практически с рождения становятся заложниками женского воображения, сначала матери, которая непременно желает своему ненаглядному сынуле лучшей доли и выстраивает ему, но опять же по своему представлению, иерархию жизненных приоритетов, а потом, когда, наконец, он вырывается из цепких маминых рук на свободу (если вообще вырывается!), то становится заложником не только выстроенных ею «идеалов», но и других (недостойных, по мнению той же мамы) женщин, стремящихся во что бы то ни стало превратить бедного мужчинку в игрушку собственных обыденных интересов и неоправданных ничем, кроме преувеличенного самомнения, амбиций, в том числе и в сексуальной жизни.

Так что, это не я насмотрелся эротических фильмов на РЕН-ТВ, а вы, милые дамы, мадамы и мамзели, пытаетесь воплотить в жизнь свои фантазии, которые умело подкидывают вам сценаристы и режиссеры подобных фильмов, внимательно изучившие книги по женской психологии и сексопатологии.

Лет десять назад, покидая меня навсегда, одна девушка в возрасте 35 лет, сказала мне на прощанье: Ты не оправдал моих ожиданий! На что, скромно потупив глаза, я ответил: Прости, но это были твои ожидания, а отнюдь не мои! А душа моя в тихом восторге пропела строчки из песни «Наутилус-Помпилиус»: «Но старый градусник лопнул! Как прекрасно, что ты ушла!»

И еще: была у меня знакомая дама того же возраста – очень красивая женщина с пикантной родинкой на левой щеке, но до определенного момента она не могла дать волю своим, как оказалось впоследствии, глубоко законспирированным фантазиям, поэтому ходила на работу в розовой кофточке и длинной черной юбке, которая так отвратительно укорачивала ее стройные ноги, а остальное ей заменяло чтение модных книг и журналов, а также редкие походы с мужем в театр и на выставки.

Однако волею судеб или еще чьей-то воли, она попала на престижную работу в банк. И что вы думаете, человек на глазах преобразился. Какие у нее появились вещи, она даже позволила себе джинсы и мр-плейр, но вскоре состоялось продвижение по службе, джинсы и плейер ушли в небытие, и возник строгий дресскод: элегантные брючные костюмы или, например, прекрасный летний комплект из белых, в нежную синюю полосочку, пиджака и юбки и т.д. и т.п.

А какие мужчины ее теперь окружали?! Сплошь высокие красавцы с каменно-непроницаемыми банковскими лицами.

С мужем она благополучно развелась, долго искала подходящего мужчинку и, наконец, нашла в лице собственного шефа – слов нет, выбор удачный, но тривиальный, как и всё, что связано с женским воображением, ориентированным прежде всего на внешние проявления нашей насквозь материальной цивилизации, но, с другой стороны, теперь у нее есть возможность воплощать в жизнь свои фантазии. Кстати, ее первая крупная фантазия уже реализовалась – они купили джип… Действительно, не на метро же, толкаясь среди вонючих мужиков, ездить такой шикарной (без иронии) во всех отношениях женщине.

Нет, я ни в коем случае ее не осуждаю, я просто констатирую, как красивые люди превращаются в планктон.

Видите, вот и сейчас вместо того чтобы пуститься в любимые и пространные рассуждения, как написать киносценарий или роман и какие в них должны быть коллизии и аллюзии, я вынужден посвятить свое драгоценное и безвозвратно уходящее время женскому воображению, заложником которого является любой мужчина, в том числе и я.

И как посмела Зика утверждать, что я неуязвим?!

Еще как уязвим, да и куда нам, убогим одноклеточным, без женщин и их прелестей?!

Права она лишь в одном: Как оказалось, я отношусь к той наиредчайшей категории мужчин, которые умеют делиться только своими радостями, а не обременять своих любимых проблемами.

Небольшая цитата, правда, не знаю чья и к месту ли: «В неудачах и невзгодах чаще всего человек повинен сам: ошибаясь ли в том, за что не по склонности берется, или в том, что переламывает хребет собственной индивидуальности, потому что недостаточно старательно искал того именно дела, где полный расцвет индивидуальных склонностей и способностей является как раз тем самым чего требует то дело, за которое он взялся».

К тому, как написать киносценарий, роман или эротическую сказку, я вернусь в следующий раз, а сейчас пойду и позвоню своей ненаглядной «инопланетянке», жутко соскучился.

Возможно, лет через пятнадцать, она тоже превратится в такую неуязвимую и роскошную красотку, но будет это уже без меня, потому что: С женщиной надо расставаться задолго до того, как она из ангельского создания начнет превращаться в сварливую тетку – это вам напоследок мой афоризм.

Есть пара-тройка интересных замыслов, особенно замысел сногсшибательной новогодней комедии, похлеще «Карнавальной ночи»…

Но с некоторых пор, после перелома на жутком гололеде шейки бедра, я стал люто ненавидеть зиму.

Представьте себе картинку встречи Нового года в больнице, на койке с болгарской рамой, в подвешенном состоянии (противовес 7 килограмм) и когда тело вращается исключительно вокруг одной и болевой точки…

Еще то удовольствие длиною в пятьдесят дней! А потом три месяца на костылях и еще три месяца с палочкой, мне даже в метро место уступали.

К тому же мои обожаемые девушки и мадамы зимой облачаются в шубы, дубленки, норковые шапки и прочие наряды, скрывающие их пикантные и не только прелести.

Так что возвращаться жарким летом в зиму совсем нет желания.

Может, написать киносценарий сиквела «Золотой ярлык» или киносценарий сиквела «Тайна Черной медведицы»?

Нет, неохота мне пускаться в приключения с непредсказуемыми последствиями, мало ли что может случиться в сибирской тайге, да и еще в поисках магического артефакта, за которым наверняка будут охотиться злодеи разных мастей, вспомните хотя бы беднягу «Индиану» Джонса.

Жаркое лето, солнце, море, манящая обнаженная женская плоть и прочее, прочее…

И месяца на два выпасть из реально бушующего моря соблазнов?!

Ой, я вас умоляю, вот только не надо: человек создание исключительно ленивое, главная цель его жизни лежать кверху брюхом в обнимку с ослепительной красоткой на берегу блистающего океана, потягивать какой-нибудь вкусный коктейль и ни фига не делать.

Вот тоже меня бесит понятие «современная проза».

Александра Маринина, Татьяна Устинова иже с ними? Или Виктор Пелевин с Сорокиным?

У того же Пелевина по фоносемантической таблице из тридцати основных пунктов двадцать восемь отрицательных, иными словами, он – разрушитель сознания и подсознания своего же читателя.

Или вы хотите сказать, что разрушение – это основной критерий понятия «современная проза»?

Тогда, с вашего позволения, что делать мне, если у меня по той же фоносемантической таблице отрицательных пунктов всего четыре?

То же самое творится и в кинематографе: жанровое, блокбастерное и авторское…

Кто-то по пять раз ходит на «Аватар» Джеймса Камерона или «Робин Гуд» Ридли Скотта, а кто-то торчит, как шпала, и пускает восторженные слюни от «Антихриста» Ларса фон Триера…

При всем моем внутреннем тяготении к авторскому кино (подумать глазами иногда люблю, но сейчас реже), а это и Микеланджело Антониони, и Федерико Феллини, и Андрей Тарковский, и Такеши Китано, этот фильм досмотрел только с четвертого раза, но об Ларсе фон Триере как-нибудь после.

Короче, заплутал я в хитросплетениях своих извращенных сознания и подсознания и решил отправиться в пятницу на дачу к генералу-однокласснику, где меня заждались 60 кустов помидоров, которые я высадил 8 мая.

Но перед этим заглянул на форум, чего-то там написал и ответил на «животрепещущие» вопросы.

Честно говоря, меня удручает уровень посланий и реплик, может, это тоже продукт под названием «современная проза»? О грамматических ошибках я лучше промолчу.

К двенадцати часам дня осталось ответить некой Кэт, которая запуталась в своих поклонниках, но мое очередное откровение прервал звонок на мобильный – молчание, и номер не высветился.

«Бред!» – схлопнул я свою «Nokia», и меня вдруг сорвало: быстро впрыгиваю в джинсы и кроссовки, вылетаю на улицу и мчусь к Садовому кольцу.

На Разгуляе чуть притормаживаю и вижу мою русо-пепельную Настю из инженерно-экологического университета, идущую мне навстречу с высоким молодым блондином, целомудренно держащим ее за матовую изящную ручку.

Нет, только счастливо улыбнулась, правда, что-то слегка покраснело на щечках, но это, наверное, от сдерживаемого восторга.

Я осенил ее крестным знамением и, влекомый неведомой силой, полетел дальше.

На самом деле хорошо, что так произошло, ничего объяснять не надо: не люблю травмировать хрупкие девичьи сердечки, тем более это было абсолютно бесперспективное (и для нее, и для меня) увлечение, к тому же я старше ее отца почти на семь лет.

У экологического университета мой запал внезапно иссяк, я тускло огляделся по сторонам и направил свои стопы в проходной двор, ведущий к «замку моего детства» – дворцу графа Разумовского.

Вышел из лабиринта гаражей на асфальтированную тропинку и…

В такие моменты понимаешь, что можно совершенно спокойно умереть от разрыва сердца или иного чувства…

Это была моя инопланетянка «Катя» (настоящее имя никогда не назову) из романа «Колено Эммануэль», и на том же самом месте, где я впервые ее встретил пять лет назад.

Представьте, стоило взять в руки «волшебную палочку» (авторучку, то есть клавиатуру компа) и в предыдущем откровении с грустью написать о расставании с ней, как не прошло и десяти дней, и она явилась во всем блеске своей молодости, красоты и завораживающей нежности.

Так что, мои помидоры подождут, а я, кажется… нет, я точно знаю, что мне теперь написать и не только на бумаге…

И, ошалев, как карась в пруду, уже в сумерках весь всклокоченный, насколько это возможно для лысого человека, я выкатился из дома на свой маршрут.

Это был почти бег, подстегнутый вдруг проснувшейся фантазией, и понеслось: лица прохожих, превращающиеся в морды и маски, раскачивающиеся фонари, хитро щурящиеся бабки на скамейке, крики, стоны, шепоты, злые собаки и визжащие кошки, переливающийся закатный свет, угрожающе раскорячившиеся деревья, треск сучьев, оглушительный звон капель и мгновенная, леденящая тишина… Мерцающая вдалеке Яуза, мимо пролетает серебристый платок, любимый выгнутый мосток над путепроводом, воздушно-невесомая девушка выскальзывает из объятий парня, внизу грохочет разноцветный поезд, уносящий ее ответ…

И вдруг разбитая витрина, и на голову сыпется картофель...

Вы спрашиваете: Как сочиняются киносценарии, романы или сказки?

В какой-то, никому неведомый момент в этот головокружительный ворох событий, лиц, зверей, домов, улиц и предметов ударяет ослепительная молния, грохочет гром, хлещет дождь – это разверзлись небесные хляби…

Вдруг всё смолкает, вас окутывает баюкающая тишина, небо просветляется…

Нет, они его не нашли или он снова удрал от них!

«Да опять появились эти гнусные рожи в сине-красных комбинезонах и оранжевых касках, которые теперь приперли с собой буровую установку и принялись снова колупать землю вокруг «Чертова перекрестка».

Впрочем, главные персонажи, в нынешних рыночных условиях, это прерогатива продюсера, а отнюдь не автора и уж тем более не режиссера, так что с выбором основных действующих лиц пока повременим, займемся окружением и насыщением пространства животрепещущей плотью, раз уж в предыдущей главе определились с общей концепцией предполагаемого киносценария… или все-таки роман-онлайн?

Что мне нравится в фильмах и киносценариях Федерико Феллини и Тонино Гуэрра, так это то, что там нет пресловутой «американской» истории, они просто создают из подручных средств: окружающих или когда-то встречавшихся людей и вроде бы привычных событий и предметов уникальный мир, в котором душа с удовольствием плещется два-три часа экранного времени.

Естественно, ни в одном городе на планете нет такого количества городских сумасшедших, но это совершенно не пугает, а даже наоборот, почти радует – какими мы, оказывается, бываем разными и неадекватными реальной действительности.

Да, чуть было не забыл: Бой Джорджу (Boy George) повезло, местный фаллографист не успел украсить его афишу своими выдающимися фаллическими орнаментами, кто-то ночью аккуратно вырезал портрет певца и уволок домой.

Да к тому, что напротив этой афиши располагается винный магазин «Кристалл-престиж», где я иногда покупаю себе коньячок, но примечательно совсем не это.

Там работает довольно милая продавщица лет тридцати пяти с просто-таки умопомрачительной грудью, которая каждым своим вздохом заставляет будоражаще, аж дух захватывает, поскрипывать, шелестеть, а иногда потрескивать ткань ее платья, однако поражает воображение не столько ее грудь, сколько фамилия Анна Кибелова, а, как, наверное, всем известно, Кибела (Рея) – это древнегреческая богиня, которая требовала от своих почитателей полного забвения себя в безумном восторге и экстазе, и ее жрецы в ритуальных действах наносили себе кровавые раны, а некоторые неофиты даже оскопляли себя…

Пожалуй, сделаем ее зачинщицей одного драматического осложнения, ведь нужна же в киносценарии ложная линия, чтобы усилить напряженность действия и обмануть прогноз продвинутого зрителя или читателя.

Допустим, она пишет заявление, что ее пытался изнасиловать мужчина N., который на самом деле является фотохудожником, живущим неподалеку.

Следователь: Итак, гражданка Кибелова, вы утверждаете, что гражданин N. пытался вас изнасиловать прямо в магазине?

Кибелова: Нет, но он так посмотрел, что у меня расстегнулся лифчик. И сейчас он смотрит так, что у меня чулки сползают. Жуткий тип!

Следователь: Вы свободны, господин N. и т.д.

Одна стая будет охранять дом чернокнижника Виллима Брюса на Чертовом перекрестке, а две другие будут баражировать по границам зоны.

Кстати, недавно меня страшно напугала соседка, сказав, что в Москве объявилась ворона-людоед.

Забавный старикашка, весь желтенький такой, сморщенный, как печеное яблочко, но в бейсболке мадридского «Реала» и футболке «Милана» с фамилией «Индзаги» на спине. Ноги в дранных кедах вроде бы едва передвигает, а сам, гад, так зыркает по сторонам своими белесыми глазами, что мурашки по коже. Где-то я его раньше видел. А, вспомнил, лет десять назад он каждый день ходил в галантерею на Разгуляе и каждый раз покупал набор иголок. Колдун? А может, отчаявшийся Кощей Бессмертный, который уже и не знает, где ему искать свою смерть.

Известно где – на острове Буяне, в ларце, висящем на дубе…

Возьмем его на заметку, без сказочного элемента в таком киносценарии скучновато будет. Тогда еще и Баба-Яга не помешала бы…

Не успел я подумать, что Баба-яга еще туда-сюда, а вот Змей Горыныч – это уже перебор, как на проезжую часть выбежала легенькая, сгорбившаяся в улитку старушенция в замусоленном сером плаще, перетянутом обрывком рекламной растяжки, общипанной чернобурке на плечах и с противно визжащей сумкой-коляской. Она поставила ее прямо на трамвайные рельсы и, грозя длинным кривым пальцем, стала ей что-то выговаривать. Я невольно прислушался.

— Сколько раз тебе говорила, мерзавец, чтоб ты перестал к Людке шляться. Ишь ты, повадился, свой блуд чесать, бесстыжий! А рюмочку я тебе и сама налить могу…

Отлично, со сказками и прочей нечистью разобрались, идем дальше.

Я немного приуныл, но тут же спохватился и понял, что в киносценарии должен быть какой-нибудь светлый персонаж, олицетворяющий добрые силы, которые везде и всегда одерживают трудную, но победу над темными силами.

Однако мой пристальный взгляд уперся в бригаду луноликих киргизов в оранжевых куртках, которая швабрами с завидным рвением разгоняла лужи у магазина.

Прекрасно, пусть в киносценарии будет постоянная летучая бригада по разгону луж в нашей аномальной зоне и, конечно, на чертовом перекрестке.

Новая профессия – не просто дворник, а лужегонятель III класса, например! И, в зависимости от уровня мастерства, у них должна быть нашиты полосы разного цвета, самая высшая – золотистые полосы.

О, еще один персонаж нарисовался: бледный, тщедушный мужичонка в джинсиках на ужасно кривых ногах, ветровке на голое тело и с рюкзаком. Что он там такое задумал? Ого, да тут у нас стриптиз намечается! Он скидывает ветровку, достает из рюкзака загорелый пластмассовый женский торс, прикладывает к груди, засовывая его нижний край в джинсы, и, накинув куртку, скрывается в кустах.

Однако за углом, в тенистом садике небольшой усадьбы известного ученого меня уже поджидал другой мужчина, полная противоположность предыдущему, что называется – кровь с молоком. Он установил в воротах раскладной столик, накрыл его украинским рушником и, водрузив на него румяный каравай с солонкой, громогласно провозгласил на всю улицу: Угощайтесь, шамовни друзи!

Промоакция какая-нибудь, подумал я и опрометью метнулся на другую сторону улицы, тем более что заметил в перспективе улицы вырулившую с перекрестка стаю черных мохнатых собак, над которыми парила ворона.

Лучше-ка я вернусь в сказку, по крайней мере, там почти, если не всё зависит от моего творческого произвола.

Итак, нужен светлый, олицетворяющий добро персонаж.

Конечно, самый простой вариант – Иванушка-дурачок, но как-то последнее время у нас мужчинками и в жизни, и в кино тухловато.

Пусть это будет молоденькая студентка областного университета, обладающая уникальной способностью видеть во сне, а потом и наяву, место будущего преступления. Безусловно, лучшая кандидатура на эту роль – моя инопланетянка «Катя» из роман-онлайн «Колено Эммануэль», но то ли она и впрямь улетела на другую планету, то ли вышла замуж, что более вероятно.

«Что, дружок, обидно чувствовать себя лишь инцидентом в чьей-то юной жизни?!»

«Обидно, не совсем то слово, скорее, тускло на душе».

«А почему не Настя, она ведь на твою «Катю» очень похожа?»

«Окстись, ей месяц назад только 18 лет исполнилось, да и наивная она чересчур! Все, отстань!»

Будем надеяться на вкус продюсера, он что-нибудь подберет этакое – милое и загадочное.

Галерея Сергея Андрияки – замечательно! Улочка тихая, вокруг проходные дворы, да и мой любимый дворец графа Разумовского рядом.

Пусть он, то есть маньяк, будет его любимым учеником и оборудует для своих коварных дел одну из комнат подвала галереи.

Маньяка тоже отдаем на откуп продюсера, лично я предпочел бы Даниила Страхова, после Штирлица, этого от него точно не ожидают, да и он к тому же красавчик.

Мысль вдруг сиганула в сторону: А что если нашего маньяка самого сделать жертвой крутой нимфоманки? И очень подходящий экземпляр имеется: этакая платиновая блондинка лет 50, довольно стройная для своих лет, грудь приличного размера, еще пружинящая, взгляд серых глаз пристальный, меряющий с головы до ног и прикидывающий варианты, единственный недостаток – почти все время жует орехи, а впрочем, может быть, она таким образом борется с неугасающей в ее груди и прочих местах огнедышащей страстью. Как-нибудь вечером она вроде бы случайно обломает ему кайф с очередной жертвой, напросится в гости, а там…

Чем больше драматических осложнений в киносценарии – тем лучше.

И все-таки надо решить, сколько же будет жертв нашего платонического извращенца пять или семь?

Ага, вот эта ладненькая игривая малышка, стреляющая глазками из-под длиннющих ресниц, очень подходит, она явно находится в поиске партнера в преддверии наступающего лета, а значит, готова на всякие предложения. Правда, попа несколько тяжеловата, но улыбка очень манящая, а губки как облизывает острым дрожащим язычком. Ух!

Это я вышел на прямую у замка моего детства – дворца графа Разумовского.

Так, сорокалетняя брюнетка тоже впечатляет, ясные глубокие карие глаза, правильные, аккуратные черты, с едва приметной, блуждающей улыбкой на сочных губах, на щеках еще родной румянец. И вроде бы индифферентна, а сама исподволь поглядывает по сторонам, почти как у Тютчева: И сквозь опущенных ресниц угрюмый, тусклый огнь желанья. Точно, ей мужского внимания не хватает, как бы она ни старалась это скрыть. Пожалуй, он ее перехватит вечером, после работы, допустим, споткнется, якобы потянет лодыжку и попросит проводить до мастерской. Одинокие сороколетние мадамы обычно очень сердобольны.

Ого, это мой экземпляр: молодая высокая брюнетка, метр восемьдесят пять, очень фигуристая, лицо смугловатое, улыбающееся, с легкой восточной раскосостью черных-пречерных глаз, взгляд открытый, откликающийся на первый же призыв (ах, молодость, молодость!), блестящий желтый топ, черные обтягивающие джинсы и лакомо мерцающая точка пупка на загорелой коже. Да, она знает, как подчеркнуть свои прелести.

Оставшиеся пятьдесят метров до поворота в тенистый переулок, честно говоря, удручили.

Смотришь: симпатичная девчушка, одета более-менее прилично, но на каблуках… Мысленно снимаешь с нее шпильки, и оказывается, что у нас страшное количество откровенно коротконогих девиц.

Может, это генетическая аномалия или мы вырождаемся?

Нет, надо как-то разнообразить палитру моего «отрицательного героя», он ведь художник, и его должны вдохновлять на подвиги совершенно разные девушки и женщины.

А поселю-ка я гражданку Кибелову, эту рубенсовскую красавицу, в старом деревянном домике в проходном дворе, что метрах в ста от галереи. Вечерком она выйдет прогуливать свою таксу, тут из сгущающихся сумерек и возникнет Он. Она страшно обрадуется, наконец-то сбудется ее тайная мечта и ее изнасилуют, но не тут-то было, он использует ее, как модель. Однако, какой грандиозный облом!

На Царской дороге, как раз на выходе из проходного двора, располагается еще один институт, кажется, инженерно-экологический университет, там тоже постоянно клубится у входа облачко студенток. Однако что-то последнее время после инопланетянки «Кати» из роман-онлайн «Колено Эммануэль» и Насти из моей реальной жизни я не встречал на возвратном пути к дому сколько-нибудь симпатичных экземпляров…

Хотя нет, вру. Осенью шарахнулась от меня одна светло-русая девушка, видимо, я встал не с той ноги или был с похмелья, потом я ее видел еще несколько раз, а весной она пропала. Буду иметь ее в виду или придумаю какую-нибудь похожую девицу, в конце концов, на что мне воображение дано!

Являлись же мне потом написанные мною девушки и женщины во всей своей красе и плоти и, самое интересное, в тех местах, где происходили их судьбоносные встречи с моими не в меру рефлексирующими героями.

Нет, это никогда не кончится: почти у самого дома встретил дочку Бабы-Яги, которая, смотря в широкое стекло нового офисного центра, упорно пыталась вздыбить над круглой лысиной грозный рыжий чуб.

Да, пожалуй, она права, и по всей зоне надо установить побольше отражающих поверхностей, раз уж главные персонажи в основном женского пола.

Замечали, как девушки и женщины проходят мимо витрин или разглядывают себя в стеклах вагонов метро?..

Оглушительный хлопок и истошный скрипучий вопль: В меня стреляли! В меня – советского разведчика!

Мне говорят, что я высокомерен, потому что люблю одиночество…

……………………………………………………………………………………......

как-то сказал Микеланджело Буонарроти (иначе – Микельаньоло ди Лодовико ди Лионардо ди Буонаррото Симонии (БСЭ).

Помните, был в XVI веке такой итальянский скульптор, живописец, архитектор и поэт?

Не знаю, как вы, но я с ним абсолютно согласен.

Однако мое высокомерие совсем иного свойства: с возрастом в моей голове скопилось такое беспримерное количество разного рода глупостей, что она поневоле клонится на грудь, к тому же я работаю на компьютере, поэтому страдаю типичной болезнью всех комплентяев – остеохондрозом.

Нет, чтобы как Владимир Набоков, стоя у бюро и ручкой с золотым пером да красивым почерком…

Так вот, по совету врача, когда я иду по улице, то намечаю себе в далекой перспективе объект над головами прохожих, чтобы раньше времени не превратиться в согбенного старикашку, прибавьте к этому затемненные очки, из-под которых сверкает сканирующий режиссерский взгляд (Петр Наумович Фоменко еще и за этот взгляд терпеть меня не мог, но куда ж от профессии теперь денешься?) – и в результате, согласитесь, получается жуткий тип.

Тьфу ты! Только я решил разоткровенничаться, как позвонила моя старая знакомая, она сейчас, кажется, работает в банке, вникать не стал, и в течение двадцатиминутного нудного разговора окончательно понял, в чем, помимо исключительной сексуальной невостребованности, заключается кризис среднего возраста у женщин: они, почти все поголовно, хотят писать романы, а некоторые даже мечтают написать киносценарий какого-нибудь любовного или эротического сериала.

Эротические сказки и роман, наподобие моих «Анютины глазки» и «Колено Эммануэль» их не волнуют, им огнедышащие страсти подавай, а не мои фантазии…

Так вот, поменяв, в связи с определенными обстоятельствами моей жизни, творческую, но не сексуальную (успокойтесь, дамы и мамзели, я натурал) ориентацию и став писателем и кинодраматургом, я все-таки продолжаю по-режиссерски относиться к окружающей среде и людям, в ней обитающим, как сценической площадке или заэкранному пространству, поэтому в своих литературных экзерсисах, будь то роман, рассказ, киносценарий, театральная драматургия или даже эротическая сказка, обычно привязываюсь к конкретным местам, улицам, домам и даже людям, как было с инопланетянкой или роскошной, похожей на жар-птицу, синеглазой блондинкой в романе «Колено Эммануэль».

Идешь, гуляешь, вдыхаешь еще чуть-чуть свежий утренний воздух и невольно отмечаешь (про себя, естественно) вроде бы давно знакомые места и давно знакомых людей… Однако в том и дело, что каждый день каким-то невероятным образом: то ли погода, то ли солнечный свет, то ли ветер с дождем, то ли собственное настроение (не всегда же встаешь с той ноги) – но взгляд или, если хотите, ракурс на те же улицы, дома, предметы и людей меняется, иногда кардинально.

Ага, в конце переулка, в дымке виднеется фасад дворца Франца Лефорта. Говорят, он там несколько лет назад опять же по утру выписывал кренделя ногами на площади перед дворцом, а потом побежал вниз по улице…

Нет, та улица, например, для съемок не подходит: справа дома современные, их не спрячешь.

А если переместить его проказы в наше бесшабашно свободное время, но не в туннель под Яузой, слишком однообразное пространство, а в мою аномальную зону, вернее, в лефортовскую зону?

И что выходит: киносценарий, роман, триллер?.. Или опять магическая фильма? Пожалуй, ни то, и ни другое и ни третье. Квартал хоть и старый, но похож на рот человека, пораженный глубоким кариесом – одни обломки старины с облупившимися стенами…

Новые произведения прикладного народного творчества уже не вдохновляют, кажется, я переоценил талант доморощенного художника.

Спускаюсь по улице вниз, поднимаю глаза: «Ух, ты!»

На возвышении в конце, спускающейся и поднимающейся улицы, стоит церковь Матвея Казакова, сверкая крестами на солнце, но утреннее марево как бы отсекает их от куполов: еще секунда – и они взлетят в небесную лазурь.

Перевожу взгляд на бренную землю: сквозь ажурную ограду областного университета режут глаз огромные ярко-синие трубы, торчащие прямо посредине уютного дворика из разломанного фонтана.

«Ничего себе!» – снова внутренне вскрикиваю я, и перед глазами всплывает эпизод, случившийся ранней весной, когда я возвращался от зубного врача и прошелся по своему маршруту, но в обратную сторону.

В воротах торчал огромный грузовик, в кузов которого кран медленно опускал какой-то ржавый контейнер странной формы, больше напоминающий саркофаг…

«Вот и нашего Лефорта, наконец, нашли!» – подумал я тогда, но мысль лишь скользнула по сознанию, однако, оказывается, зацепилась за подсознание.

А дальше вихрем пронеслись другие эпизоды: в течение года эту улицу и ее ближайшие окрестности неоднократно перекапывали, причем у меня все время складывалось впечатление, что копают эти глубокие ямы (краем глаза видел) исключительно по ночам, потому что к моменту моей прогулки (примерно 8.30 утра) рабочие накрывали ямы стальными щитами и ограждали их от посторонних глаз.

Помнится, мне тогда еще не понравились их (рабочих) хмурые и подозрительно шныряющие по сторонам рожи. Да и когда грузили саркофаг, в кузове сияла ухмылкой такая омерзительная рожа – встретишь в темном переулке…

Потом вдруг в воображении всплыла мистическая повесть Чаянова о графе Федоре Михайловиче Бутурлине, который случайно забрел к Якову Виллимовичу Брюсу, и особняк на перекрестке тут же превратился у меня в его тайную резиденцию.

Не зря же во времена оные это место называлось Поганым…

На переходе мой взбудораженный взгляд скользнул по бордовому голландскому домику петровских времен – номер дома был «13».

Не успел я перейти улицу, как из ворот особняка, куда силой своего воображения я поселил известного масона и чернокнижника Якова Брюса, с отвратительным хриплым гавканьем вылетела черная собака и бросилась на прохожего.

Между прочим, в скандинавской мифологии перед концом света должна появиться черная собака Гарм…

Чего-чего, а собак в зоне хватает, пара-тройка стай бродит по близлежащим паркам и дворам старорежимных особняков.

«Ты еще вспомни корявый тополь за банком!» – гадко хихикнул мой двойник.

«Отличная идея! Такие деревья растут только на местах ритуальных убийств».

«Уже было! Роман-онлайн «Колено Эммануэль» забыл?»

«Не важно! Попасть в школьную программу я не стремлюсь».

«Вообще, что за жанр – роман-онлайн?» – попытался успокоить мое воображение дружок из подсознания.

«Это когда писатель стремится всех обмануть и объявляет, что пишет роман в прямом инетовском режиме, а на самом деле… Отстань!»

Странно, но этот отрезок моей прогулки почему-то всегда ассоциировался у меня с музыкой Джона Маклафлина, точнее, с его альбомом «Promise».

Огибаю церковь Матвея Казакова, и вперед к дворцу графа Разумовского.

Кто-то мне говорил, что если посмотреть на эту церковь со стороны, то складывается ощущение, что она стоит на курьих ножках, тоже весьма занятная деталь.

«Тоже было. Киносценарий «Бархатное подземелье». Разве нет? Да и не раскатывай губы на дворец графа Разумовского, там уже были эпизоды из «Бархатного подземелья», «Смерть в театре», «Колено Эммануэль» да и киносценарий «Золотой ярлык» с него начинается!»

Да, кажется, перебор, но с другой стороны, я обожаю свою «эрогенную» зону и готов писать о ней бесконечно, поэтому, думаю, дворец графа мы еще задействуем, больно уж фактура замечательная, в развалинах всякое может происходить, не говоря уже о витающих там астральных обломках и привидениях.

У Тонино Гуэрра (сценарист Ф.Феллини, М.Антониони и др.) есть потрясающая повесть «Стая птиц» о человеке, который собирал звуки в заброшенном городе.

А тут и города не надо, весь фильм можно снять в развалинах огромного дворца и его парке.

Ладно, очередная встреча с детством состоялась, сворачиваю в переулок – это переулок «Рембрандта» из «Колено Эммануэль», но он себя исчерпал, тем более что на месте тайной мастерской моего непризнанного гения, возомнившего себя современным воплощением великого голландца, соорудили что-то вроде бомбоубежища.

Представляете, вчера ворона накидала у стены гаража кусочков хлеба и села на угол, слетелись голуби… а сегодня там пара обглоданных скелетов бедных птичек и ворох перьев.

Вспомнил! У дворца Лефорта страшный вороний базар!

Ого! Да тут целая банда собирается: неугомонный Франц Лефорт, собаки и вороны! А если здесь еще и поселить Брюса?!

Нет, на одной мистике не проедешь, надо бы добавить чего-то этакого – детективного: расследование какое-нибудь, вдруг в зоне объявился маньяк, который раздевает девиц и женщин, но не насилует, а просто любуется красотой их трепещущих обнаженных тел.

Точно! Ведь от метро и с вокзала к университету студентки косяками идут, к тому же недалеко наше родное отделение милиции.

Картинка вырисовывается очень занимательная! Нет?

Пожалуй, надо бы еще задействовать сам университет, все-таки особняк Демидова, как-никак. Вдруг там тоже будут происходить какие-нибудь невероятные события, лучше, конечно, любовного и эротические свойства.

«Неплохая идея, а сюжетных линий не чересчур?»

Царская дорога ничем не вдохновила, лишь мелькнуло за широкой спиной Кощея Бессмертного крыло моей жар-птицы, да пышногрудая брюнетка из издательства обдала удушливой волной пряных духов.

Или как становятся заложником своих профессии, наблюдательности и воображения.

После любого шока, а тем более культурного, обычно требуется помощь психолога, в худшем случае – психиатра.

Я пошел по другому пути и сбежал на дачу генерала-одноклассника.

Посижу, думаю, на берегу генеральского пруда, может быть, и придет в голову что-нибудь этакое, путное, чем смогу осчастливить человечество: вдруг новый роман или триллер напишу, или сценарий какого-нибудь приключенческого сериала в стиле «Тайны Черной Медведицы» или «Золотого ярлыка», не зря же их сравнивают с «Индианой Джонсом», или на худой конец – небольшой рассказ, на новые эротические сказки рассчитывать, к сожалению, не приходится, слишком трепетное это дело напрягать свое воображение без конкретного объекта вожделения.

Нет-нет, брать с собой абы кого не стал, кроме саженцев помидоров – решил тут сельским хозяйством заняться, благо хозяева не протестуют… а если учесть тот факт, что в деревенском магазине работает жутко сексапильная продавщица лет 35, по которой исходят истомой все окрестные мужчины, мужчинки и просто мужики, то каково, спрашивается, хрена брать с собой в Селятино «самовар», тем более когда человек к тебе явно благорасположен?

У генеральши умер отец, замечательный в своем роде человек – до своих 87 лет держал в «страхе» всех шаболовских дам от 45 и старше – мир праху его.

Однако на пятый день мне страшно надоел этот «дурдом» с бесконечными стенаниями (хотя все понятно, сами проходили), но главным образом с неадекватным количеством коньяка, и я благополучно умотал обратно в свою аномальную… вернее, как говорит мой гадкий резонер, эрогенную зону на Бауманской.

Рекламные плакаты, по всей видимости, исчерпали свой художественный ресурс и их заменили.

Однако что сделает этот непризнанный гений народного творчества с афишей Бой Джорджа (Boy George), я предугадывать не берусь.

Пышногрудую красотку, призывно зовущую в Египет, тоже убрали, и на ее месте появилась роскошная блондинка в розовом купальнике фирмы «Milavitsa» с огромным черным слоганом «ОТДЫХ ПО ЦЕНЕ», а чуть ниже меленько-премеленько «купальника»…

И чем, спрашивается, наши рекламщики отличаются от доморощенных сексуально озадаченных творцов?

А после социальной рекламы о вреде табака, размещенной на скамейках – та, где сигаретой режут вены, – захотелось быстрее вернуться домой и опробовать на себе этот замечательный визуальный рецепт… – вдруг и впрямь брошу курить.

В результате, пришлось по привычке нырнуть в инетовское пространство, вдруг повезет, и я зацеплюсь за какой-нибудь курьез, а там, глядишь, нарисуется в моем ослепленном любовными переживаниями воображении роман, или триллер, или сценарий, или эротическая сказка…

«Блажен, кто верует!» – ухмыльнулся мой внутренний гад.

«Отстань, у меня сюжетов без твоего инета лет на 15 вперед!»

Недавно на форуме кто-то задал мне вопрос: Как вы считаете, мысль материальна?

Там было еще что-то о колдовстве и прочей ерунде вроде мести.

Ведь по большому счету я совершенно обыкновенный человек, но с несколько извращенным воображением и только внешне производящий впечатление харизматичной личности, поэтому скрываю собственную некомпетентность под маской суровой непроницаемости и очками с тонированными стеклами, хотя некоторые, особенно синеглазые красотки, научились меня просчитывать (видимо, изучили мою систему жестов).

«Опять ты о своей Кристине, далась тебе эта блондинка!» – недовольно буркнул мой мерзкий двойник.

«Во-первых, она не Кристина, а Татьяна, а во-вторых, в том и дело, что… Успокойся, у нее, как донесла разведка, все в порядке: разве от плохой жизни приезжают в банк на джипе «Rexton», а не идут как раньше пешком от метро? Нашла наконец-то мне достойную замену!»

«Тогда – прощаю! Не то доведут тебя эти красотки… сам знаешь, до чего, тем более мальчик ты уже не молодой!»

Так вот, когда человек сконцентрирован на какой-то определенной цели, главным образом интеллектуального свойства, то он вольно или невольно вторгается или, лучше сказать, подключается к общему информационному полю и улавливает грядущие тенденции развития событий, поэтому у него иногда и возникает, но главным образом ложное, ощущение своей провидческой миссии…

Есть у меня такая тригоринская манера записывать интересные случаи и детали. Для тех, кто не помнит школьную программу: Тригорин — это писатель, один из персонажей комедии Антона Павловича Чехова «Чайка».

Заглянул я тут надысь в свои времен учебы в ГИТИСе записи и случайно выудил из них кое-что интересное, с моей точки зрения, естественно.

1. У главного архитектора одного из крупных московских НИИ, связанных со строительством метро — женщины, была юная красивая дочь — очень талантливая художница. Основные сюжеты ее картин: цирк и театр. За год до окончания художественного института она вдруг впадает в крайную депрессию, и ее не оставляет (подруга потом рассказала матери) мучительное предчувствие, как потом оказалось — предчувствие смерти.

За две недели до гибели под колесами электрички, она пишет автопортрет с черным нимбом над головой.

Уже после ее смерти мать узнает символическое значение черного нимба.

Красивое название – «Черный нимб», да читать мистический триллер про юную художницу с ее предчувствиями никто не будет, дурные мысли и ассоциации будет навевать, сейчас надо что-нибудь попроще в стиле «Comedy-club» или на худой конец – Михаила Задорнова с его новой теорией русского языка. Кстати, историю с лампочкой во рту еще в достославном 70-м году рассказал мне отец одноклассника – таксист, очевидец и участник этого происшествия, так что пусть якобы автор этой шутки губы не раскатывает, не он это придумал.

2. Это мой реальный сон, который мне удалось записать еще до того, как он растаял в утренней прохладе.

Кстати, одно из немногих достойных качеств, которое сумел привить нашему курсу Петр Наумович Фоменко – это слышать музыку поэзии и прозы Пушкина.

«Что же делать, — думал я, — как обратиться, как вызвать его? Вид у меня задрипанный, больше на убивца похож, да салоп к тому ж неудобный, сидит, как мешок».

Да, яркие картины романов не отражают тьмы, царившей на улицах того Петербурга.

«Ну и столица! Хоть глаз коли! Хорошо, конечно, тебе рассуждать с высоты, так сказать, протекших лет».

«Но как объяснить, что человек, возвращаясь в свое предыдущее воплощение, уже имеет опыт последующих, а может, не объяснять… Ладно, время идет, а его надо спасать...»

На звонок долго никто не откликался, но потом дверь приоткрылась.

«Тьфу ты — милок! Да еще барин, совсем с ума сошел».

— Не велено принимать! Куда прешь, чертила чумазый!

— Да пойми ты, не могу я тебе всего сказать, нельзя… Нельзя, как пред Богом тебе говорю!

— Ух, дьявольская сила, ты куда? Куда, сказано — не велено!

— Барин, Александр Сергеич, тут черт какой-то вас спрашивает. Я его не пускаю, а он силу свою бесовскую применить решил.

«Господи, в чем это я? Неприлично как», — подумал я, озираясь по сторонам.

— Барин! Александр Сергеевич, дорогой вы наш, мне с вами надо с глазу на глаз переговорить.

— Уйди! — махнул он слуге. — Ты откуда взялся?

— С какой такой Бауманской? Не знаю, не знаю… Не говори ерунды! Что у тебя?

— Дома ваш стоит, хотели сломать, да отстояли люди, а вот флигель, где вы родились — поломали, там теперь школа и бронзовый бюст ваш стоит, молоденький такой курчавый мальчик, трамваи ходят, а напротив дома гастроном и метро.

—Ты говори, говори, — тихо сказал он и искоса взглянул на зеркало. — Только я не во флигеле родился, а в самом доме, ну да это не важно, рассказывай.

— Дом дяди вашего, Василия Львовича, стоит, и площадь так и называется — Разгуляй. Вот... Александр Сергеич, («Ну, наконец-то вспомнил, за чем пришел!») У вас сегодня эта… как ево, дуэль?

— Вы и это знаете... Хотя, впрочем, конечно. Ну и как, убьют меня?

— Да... Александр Сергеич, не ездите, пожалуйста, а?

— Нет, Бога у нас нет, осталась только присказка...

— Без Бога нельзя, но чтоб не один для всех, а у каждого Бог в себе должен быть, и это множество превращается в единого...

— Александр Сергеич, от всего советского… Тьфу ты, русского народа прошу, а?..

— Нет, поеду, не могу я потомков обманывать. Видишь, и ты говоришь, что убьют.

— У Дантеса кольчуга под мундиром будет, — попытался я использовать последний шанс.

— Да? Тем более надо ехать. Видишь, и судьба, и люди против моей жизни, так могу ли я им противиться? Ступай, оставь меня.

— Молодой человек, вы что пятитесь? Смотри, он еще и кланяется. Сколько же ненормальных развелось. Дался вам этот Пушкин: «Я помню чудное мгновенье...»

— Извините, я нечаянно, — поклонился я пухлой даме с яркими губами, в дубленке и черных лаковых сапогах и огляделся: я стоял у бюста Пушкина в сквере Пушкинской школы.

— Гражданка, еще раз извините, — догнал я ее, — простите, а как ваша фамилия.

— Зачем это вам, молодой человек? Вы что, из милиции?

— Тогда, понятно, — сказал я, повернулся и пошел прочь: «Это она, гадина, всю интригу с Дантесом закрутила!».

— Что тебе понятно? Что тебе понятно, козел драный?.. — надрывалась мне вслед дамочка».

Вот такой наивный сон со мной случился в одна тысяча девятьсот…

Впрочем, это уже не важно, был прошлый век и прошлое тысячелетие, нормальные люди столько не живут.

Хотел написать по горячим следам сценарий, но пришлось «коктейлями Молотова» отбиваться от неуемного танка по броским названием «Петр Фоменко», возжелавшего наделать из всех нас маленьких «фоменок»...

В следующий раз ему это удалось в полной мере.

Поэтому вместо «Царской дороги» чуть позже появился сценарий «Старый квартал», навеянный снами о Гофмане и Тарковском, однако это совсем другая история.

Говорят, сны с четверга на пятницу сбываются...

Но то, что утренние прогулки могут превращаться в сны наяву почти закономерность, по крайней мере, в том районе, где я обитаю уже ни одно десятилетие.

Впрочем, возможно, то, что я узрел тем утром связано со случившимся накануне извержением исландского вулкана с немыслимым для русского человека названием Эйяфьятлайокудль, однако утверждать не берусь, ибо и раньше наблюдал в ареале своего обитания подобные явления, но не в таком количестве и не в таком «потрясающем» воображение качестве…

На моем форуме есть один удивительный персонаж, который периодически пытается угадать мое настроение и подбрасывает различные, порой очень интересные фотографии и клипы.

Назвался он «рыцарем в валенках», тоже своего рода творческий подход к собственной жизни…

Впрочем, чем дальше, тем я все больше подозреваю, что под этим «ником» скрывается женщина, однако я могу и ошибаться.

Так вот, в ответ на мое откровение по поводу любимых мест Москвы, «рыцарь» сразу отыскал и выставил на форуме фотографии дворца графа А.К.Разумовского в историческом, так сказать, развитии: от царского герба над парадным подъездом до нынешних серо-буро-малиновых развалин, затянутых нарисованным полотном грядущего облика дворца и которые «успешно» (минимум лет 10) стараются восстановить очень дружные ребята из министерства спорта, занимающего одно из крыльев дворца (с финансированием у них, видимо, совсем плохо, поэтому и Олимпиаду в Ванкувере провалили)… а чуть ниже, тот же «рыцарь» приписал: извините, если расстроил…

Конечно, расстроил, но вот уже на протяжении многих лет после возвращения из Мадрида маршрут моих утренних прогулок протекает как раз мимо дворца графа Разумовского, где, кстати, прошло мое не оскверненное детство, как впрочем, и в Кусково, где был дом моей бабушки, да и родился я бывшем дворце графа Апраксина на Покровке.

Так что, я почти аристократ, но не по происхождению, а по местам обитания, и, главное, продолжаю оставаться им, поскольку мое нынешнее место жительства находится на бывшей Царской дороге в самом начале Немецкой слободы, которую в достославные петровские времена москвичи прозвали Кукуем.

Сразу оговорюсь, Петра Первого не люблю и полностью солидарен Александром Герценом, написавшим, что к началу XVIII века Россия была готова к восприятию европейских ценностей, но не надо было вколачивать их палкой… и от себя добавлю: тем самым закомплексовал целую нацию перед «французиком из Бордо» на триста лет вперед.

Конечно, я мог бы в подробностях описать весь свой маршрут, рассказать, например: о дворцах и домиках семейства Демидовых, о церкви Вознесения на Гороховом поле, построенной Матвеем Казаковым, о дворце графа Разумовского (он не сгорел в 1812 году, ибо там квартировал авангард короля Неопалитанского – Мюрата), тоже, между прочим, творение Казакова, тем более что с этим дворцом у меня связаны первые эротические грёзы: наигравшись в хоккей, мы поднимались в ротонду и сквозь витиеватые узоры мороза на стеклах с замиранием в сердце и волнением в других местах наблюдали, как полуобнаженные студентки ГЦОЛИФКа (институт физкультуры) играли в парадной зале в баскетбол. Может, оттуда у меня любовь к высоким девушкам?

Я мог бы рассказать о церкви Никиты-мученика на Старой Басманной, единственном оставшимся в живых творении архитектора Дмитрия Ухтомского, о палатах князя Голицына, ныне там ресторан «Голицын», о доме Муравьевых-Апостолов, где теперь располагается музей декабристов, о деревянном доме Василия Львовича Пушкина, известного поэта-охальника и приятеле Ивана Баркова, автора весьма «благопристойной» поэмы о Луке Мудищеве, и, что немаловажно, родного дяди небезызвестного поэта Александра Сергеевича Пушкина, о дворце Алексея Мусина-Пушкина, собирателя русских древностей, где, кстати, во время пожара 1812 года сгорел оригинальный список «Слова о полку Игореве», о храме Богоявления в Елохове, до недавнего времени главном кафедральном соборе РПЦ, где крестили Александра Сергеича Пушкина и где похоронен недавно почивший патриарх Алексий II…

Я мог бы рассказать, что на нынешней улице Радио жил и творил теоретик воздухоплавания Н.Е.Жуковский, что на той же улице находилась Туполевская «шарашка», где работал С.П.Королев, что у Гарднеровской фабрики трубой убили Николая Баумана, революционера и знатного большевистского доильщика купца Саввы Морозова, что на Старой Басманной жил разведчик-террорист Николай Кузнецов, что депутатом от Бауманского района был Леонид Ильич Брежнев, автор «Малой земли» и других великих произведений советской литературы и т.д. и т. п.

Мог бы, однако не буду этого делать, потому что, кто захочет, тот сам найдет необходимые ему материалы, благо теперь есть «черная дыра» под названием Интернет.

Прежде всего меня интересуют люди, но не только и исключительно очаровательные девушки и женщины, как старается убедить посетителей моего форума еще один уникальный персонаж «Селадон»…

Простите, но я ведь еще мужчина, а не покойник, хотя, должен признаться честно, что по утрам они меня страшно раздражают, ибо на прогулке я кручу в голове сюжетные линии и диалоги, а их неземная красота вмиг уничтожает все мои мысли и фантазии.

Особенно усердствовала одна совершенно заворожившая меня дама лет 36… и, опять же честно, я все-таки немного жалею, что так и не поддался искушению ее синих глаз…

И все же у нас с ней случилось несколько упоительных свиданий, но в пространстве моего эротического триллера «Колено Эммануэль». Однако вот что удивительно, вернее, занимательно: как только реальный человек становился персонажем моего романа, рассказа или сказки, он сразу исчезал из реальной жизни, и наоборот, выдуманный персонаж вдруг возникал передо мной в плоти и крови, как было с Анютой из эротической сказки «Анютины глазки», я даже споткнулся на том же самом месте…

Не так давно по «Третьему Мистическому» прошел цикл телепередач «Городские легенды», и оказалось, что недалеко от моего дома появляется призрак Франца Лефорта, фаворита Петра Первого, периодически устраивая ужасные аварии в лефортовском туннеле, что в районе Покровских ворот страшная аномальная зона, где умирает 8-9 человек в год от внезапной остановки сердца: сам чуть не грохнулся там в обморок года три назад, что где-то недалеко от Красных ворот обитал маг, чародей и масон Виллем Брюс… Наверное, поэтому в моем воображении и сложился своеобразный «бермудский треугольник»…

Добавьте к этому, что в вышеописанном треугольнике родился Пушкин, жил у бабушки Лермонтов, родился и жил самый великий русский юродивый Василий Блаженный, которого хоронил аж сам царь, что в немецкой слободе охмурили Петра Первого, плюс ко всему прочему этот треугольник рассекает царская дорога Алексея Михайловича в Измайловский дворец…

Если все это сложить, то интригующая, я вам скажу, картинка вырисовывается…

Оставим, однако, в покое давно ушедших, их дворцы и дороги и вернемся в наше захватывающее настоящее.

Итак, в пятницу, в 8.05 утра я, как обычно, вышел на прогулку, — вещих снов мне в эту ночь не снилось, — и пружинящим шагом направился на проторенный годами маршрут.

Мыслей голове интересных не было, сюжет нового сценария только-только стал пробиваться сквозь туманную пелену, поэтому, приученный своей режиссерской профессией, я привычно стал сканировать прохожих и улицу.

Первое, на что я обратил свое все еще слегка рассеянное внимание, были афиши балерины Светланы Захаровой, нового представления цирка на проспекте Вернадского и рок-группы «Аквариум».

Зверятам на афише цирка, что совершенно естественно, подвели черным маркером глазки, а лучезарному рыжему детишке подрисовали усы и бакенбарды.

«Обычное дело!» — подумал я, но вот нарисованный за спинами «аквариумистов» дымящийся вулкан, из жерла которого вылетал космолет своеобразной фаллической формы, как-то напряг.

«Вот она сексуальная революция в действии! – снова подумал я и почти не удивился. – Слов в лексиконе у людей осталось штук 20 и все ненормативные, зато секса в голове и прочих местах – хоть застрелись от вожделения».

«А что ты хочешь, сам-то ты кто – эротоман ненасытный! – Я чуть было не подпрыгнул, услышав голос гнусного резонера, давно поселившего где-то в моем подсознании. – Ведь ни одного романа, рассказа и даже сказки у тебя не обходится без эротических сцен!»

«Заткнись!» – рявкнул я и пошел дальше, продолжая размышлять, но вяло, о весеннем народном творчестве, хотя меня посетило некое, не до конца осознанное предчувствие, что это только начало.

К сожалению, оно, то есть предчувствие, меня не обмануло, метров через сто народное творчество превратилось в галерею «классических» образов.

Черно-белую афишу группы «Баста» с «Бумбоксом» не тронули, а вот Александру Морозову и Валерию Курасу досталось по полной.

Морозова превратили в заправского Портоса в шляпе с пером и лихими усищами, правда, перо на что-то смахивало, очень знакомое, но... А Курасу подрисовали кипу, пейсы и переименовали в «Шкураса».

«Laibach» почему-то проигнорировали, а саксофон «David’а Sandborn’a» стал вазой для пышного букета фаллосов различной формы и размеров.

Фантазии на аккордеониста Фёдора Чистякова, видимо, не хватило, а может, творец просто торопился оформить галерею, поэтому программа музыканта из «Ex «Ноль» стала называться «Sex «Ноль».

Мюзикл «Бременские музыканты» художник пожалел – ведь случаются в жизни и святые вещи, а вот «Половецким пляскам» повезло гораздо меньше, и парящий в экстазе половчанин оказался посаженным на огромный кол с двумя шарообразными опорами, тоже понятно какой конфигурации.

Однако в палитру художника затесалась и белая краска, поэтому «Ледовое посвящение» Александра Жулина вдруг превратилось в «Ледовое побоище», а сам жизнеутверждающе улыбающийся, немного лысоватый балетмейстер превратился в типичного агента 007 Джеймса Бонда, но почему-то с гитлеровскими усиками… Может, художник оголтелый фанат Татьяны Навки?

Из глаз участников «Gamma Ray» по всему белому полотну афиши разлетелись длинные черные лучи, которые, — не переходить же мне на другую сторону улицы, — венчали странные маленькие цветы, издалека похожие на губы, на какие именно – я распространяться не буду.

Нашу марсианскую рокершу Жанну Агузарову атаковал большой космический пришелец с пушкой в головной части корабля и двумя яйцеобразными бензобаками, висящими на третьей ступени, а сама она была в полупрозрачном скафандре, которые обычно используют исключительно мужчины.

Впрочем, при воспоминаниях об этой певице, которая одновременно со мной поступала к Петру Наумовичу Фоменко, у меня возникает ощущение, что она и впрямь марсианка, поскольку таких специфических ароматов у землянок не бывает, по крайней мере, ближе, чем на два метра я к ней никогда не приближался, да и сейчас стараюсь отойти от экрана телевизора.

Дидюля, и это безусловный факт, великий гитарист, но и его настиг творческий экстаз неизвестного художника, однако он пошел по наиболее простому пути: заменил первое «Д» на «П», а после буквы «И» нарисовал жирную белую галочку, и вместо «Аромат Дидюля» получилось то, что получилось.

«Вот так вот, это тебе не эросом баловаться, романы, рассказы и сказки всякие сочинять, тут фантазия нужна!»

«У, гад!» – подумал я про своего отвратительного двойника.

Следующий культурный шок настиг меня всего лишь через каких-то 400 метров.

Правда, первый экзерсис не слишком вдохновил меня: на афише спектакля «Perdu Монокль» он изобразил большую задницу, но вместо элегантно волнующей складочки появился вертикальный глаз с моноклем – надо же он знает, что такое монокль…

Елене Ваенге повезло меньше: в губах у нее оказалась сигарета, один глаз был заклеен упаковкой от презервативов (уже коллаж, почти инсталляция), а милое ушко просто и нагло оборвано. По всей видимости, это была месть за песни о любимых художниках Винсенте Ван Гоге и Сальвадоре Дали, которые курили табак и пили абсент.

Герой спектакля «Саломея» театра Романа Виктюка был окружен нимбом из белоснежных фаллосов («Надо же, он еще и театрал…» — подумал я).

В этом зале галереи наконец-то было отдано должное Светлане Захаровой, которая так хочет танцевать: из сердцевины буквы «З» вылетал извивающий «одноглазый» змей «нежно» обвивал ее гибкую шейку и пронзал своей хищной, зубастой головкой букву «О». Никогда не предполагал, что у одноглазых змеев бывают зубы… Впрочем, нынешняя резиновая промышленность и не на такое способна.

Пласидо Доминго и волшебника блюза Гарри Мура рука художника миловала, здесь он выступил лишь как заправский стилист и чуть-чуть отретушировал их великие задумчивые лица.

Дальше я почувствовал, что творческий экстаз оставил художника или его за недозволенными «речами» застало утро, ибо мюзикл «Любовь и шпионаж» превратился в тривиальное «Любовь и пионажопа», а тени у глаз героини стали из белых трехцветными («Патриот!»), да и Тото Кутуньо стал называться на китайский манер То-то Ку-ту-нью и обзавелся усами, закручивающимися одновременно вверх и вниз…

Через сорок метров мой искореженный взгляд остановился на рекламном щите «Интуриста», приглашающего отправиться в Египет (естественно, «г» была заменена на «б») с прелестной девушкой, бегущей по золотистому пляжу…

Но вот что удивительно, верхняя часть ее купальника отсутствовала, а вдруг бесстыдно обнажившаяся грудь стала невероятных молочно-розовых размеров с вызывающе красными сосками.

Представьте, рекламный щит был установлен на пятиметровом бетонном столбе и почти напротив очень серьезного офиса, относящегося к прокуратуре.

Да, что не говорите, талант – это страшная сила!

«Вот они твои бесконечные эротические фантазии, ты напридумывал всяких приключений, а человек по наивности своей взял да и воплотил их!»

«Да при том! Сказала же тебе Татьяна, что так в жизни не бывает, нет, ты уперся и накалякал свои эротические сказки!»

Дальнейшее путешествие по обычному маршруту не вызвало в моей душе столь бурного проявления чувств и ощущений, ибо исковерканное «Tupolev-plaza» на «Tupolev-piza» и портрет Жана Рено на афише фильма «22 пули» с ромашкой на щеке с 22-мя фаллосами вместо лепестков уже не могли меня чем-то удивить и уж тем более вдохновить.

Я пришел домой плюхнулся в кресло, закурил и уставился в серый угол.

Вулкан Эйяфьятлайокудль наконец-то завершил великую сексуальную революции советского народа.

Или вы думаете, что это просто-напросто весеннее обострение шизоидных личностей?!

А может, это и впрямь аномальная зона? Ведь появляются же в моих романах полковник Макс Грен, современное воплощение короля Артура («Тяжелое падение»), сын инженера Гарина («Ослепленный тенью»), Никодим Парамонов, вдруг возомнивший себя коленом Эммануэль («Колено Эммануэль»), и прекрасная девушка инопланетянка из того же триллера, а также сын Кощея Бессмертного – Иоахим Бурзачило и его верная соратница Варвара Агич, дочь Баба-яги (пьеса «Пояс Афродиты И.»)…

«Нет, это не аномальная зона – это эрозона!»

«Петр Первый тешил здесь свой блуд с Анкой Монс? Тешил. В гости к Василию Львовичу Пушкину приезжал Иван Барков? Приезжал. Александр Сергеич тоже был по дамской части парень не промах… А ты просто уловил что-то этакое из нашего легендарного прошлого и наколбасил семь эротических сказок и пару эротических триллеров»…