член Российского авторского общества (РАО) с 1993 года

СЕРГЕЙ ЛОВЦОВ

«ОТЪЕЗЖЕЕ ПОЛЕ»

 

 

Отъезжее поле…

Волнуется свора, арапник висит на руке,

Предчувствие боли…

Подозренный зверь затаился у лога,

Повинная доля…

Стремянный устал в ожидании рога,

Прижав рукавицу к застывшей от ветра руке…

 

Предчувствие боли,

Бегите, борзые…

Повинная доля – Россия, Россия!

 

Отъезжее поле…

Нечаянной раной чернеют следы на снегу,

Желанная воля…

Охотничья цепь растянулась на склоне,

Предчувствие крови…

Помчались вперед заскучавшие кони,

Топча зеленя и роняя слюну на бегу…

 

Желанная воля,

Бегите, борзые…

Предчувствие крови – Россия, Россия!

 

Отъезжее поле…

Не ждали, что скоро иные придут времена,

Предчувствие крови…

Как много недавно прощалось царями!

Желанная воля,

Тебя охраняют лихими псарями,

Тебя окружает избитая страхом стена…

 

Предчувствие крови…

Бегите, борзые…

Желанная воля- Россия, Россия!

 

Отъезжее поле…

Не знаю, зачем ты осталась на этой земле

Повинная доля…

И снова витают от края до края

Предчувствие боли,

Зловещее эхо собачьего лая

И тени охотников, крепко сидящих в седле…

 

Повинная доля…

Бегите, борзые…

Отъезжее поле – Россия, Россия!

26-27.04.91г

                 * * *

 

 Я лицом согреваю гранит

И холодный песок обнимаю,

Я не строил себе пирамид

И не ведал, как это бывает.

 

Заползет, невзначай, муравей

На мои беспокойные плечи,

Этот дом без окон и дверей

Беспощадно готовится к встрече.

 

Бьет, как маятник, пульс под щекой,

Знаю, скоро заполню собою

Этот тесный и душный покой

Под душистою крымской травою.

 

Этот дом в три высоких угла,

Этот храм моего неуспеха

Облетит осторожно пчела

И рассыплет осколочки эха.

 

Но упала тяжелая тень

От сапог моего конвоира,

Обхватил мои руки ремень,

Чтобы я приподнялся над миром.

 

А когда белохвостый орлан

Уронил золотую ставриду,

Прозвучал вороненый наган-

Я построил свою пирамиду…

 

                               А небосвод закрыл закат крылами,

                               Он знает все, что будет дальше с нами,

                              

                               За горизонт он заглянуть сумеет,

                               На два часа его судьба длиннее,

 

                               Увидит он и голубые горы,

                               И белый стяг на полпути к Босфору…

 

 

 

                      * * *

 

…Начало марта было гадким –

У санок отвалился полоз,

От ветра полегла ограда,

Собака потеряла голос,

Гоняя филина по саду…

 

До окон снега навалило,

В печной трубе ночами выло,

Пел самовар, дрова стреляли

И половицы загуляли…

 

Все шло не в лад;

И даже карты,

Вульгарно изменяя счастью,

Ложились только черной мастью

До восемнадцатого марта…

 

Пришел июль, но накануне,

Когда в расцвет вступало лето,

До двадцать третьего июня

Фатально повторилось это,

 

Все, кроме санок, дров и снега –

Осталась без колес телега,

От ветра полегла ограда,

Пшеница на полях засохла,

И филин закричал из сада,

Когда собака молча сдохла…

 

И неслучайная комета

Зловеще по ночам сверкала

Во мгле…

Так трудно принимала

Земля

Писателя с поэтом…

 

                                1990 г.

 

 

 

        * * *

 

Остановись,

Гуляя по бульвару,

У магазина Феди Ландрина,

Здесь очень много

Штучного товара,

А у него – доступная цена.

 

Ландрин торгует, не зевает,

Ландрин в торговле понимает,

А обыватель покупает –

 

И монпансье,

И кофе желудевый,

И развесной зеленый мармелад,

И карамель,

И для России новый,

Недорогой французский шоколад…

 

И, если ты потратил здесь полтинник,

Тогда уходишь, словно именинник!

 

Когда домой

Принес свои покупки

Из магазина Феди Ландрина,

То непременно

Поцелует в губки

Тебя твоя капризная жена.

 

И вот, пакеты вы раскрыли-

Внутри следы от мух и гнили…

И все покрыто слоем пыли-

 

И монпансье,

И кофе желудевый,

И развесной зеленый мармелад,

И карамель,

И для России новый,

Недорогой французский шоколад…

 

И, если ты еще не очень старый,

То не умрешь от этого удара.

 

Беги, скорей,

Обратно по бульвару,

И сможешь ты узнать от Ландрина,

Что, если сам испортил все товары,

То в этом вовсе

Не его вина –

 

Ландрин торгует, не зевает,

Ландрин в торговле понимает,

Ландрин назад не принимает:

 

Ни монпансье,

Ни кофе желудевый,

Ни развесной зеленый мармелад,

Ни карамель,

Ни для России новый,

Недорогой французский шоколад…

 

И даже, если очень неприятно,

Я знаю, понесешь домой обратно –

 

И монпансье,

И кофе желудевый,

И развесной зеленый мармелад,

И карамель,

И для России новый,

Недорогой французский шоколад…

 

Остановись,

Гуляя по бульвару…

 

 

* * *

 

… не губами, так судьбами

Мы с тобой соприкоснулись,

Но созвездия над нами

Облаками затянулись.

 

Быстро время пролетело,

Не горела - но светила,

Не любила - но жалела,

Не звала,- а приходила…

 

И окончились полеты

Сквозь словесные туманы

И крутые повороты

На краю самообмана.

 

Быстро время пролетело,

Не страдала, но грустила,

Не ласкала – но терпела,

Не гнала – а отпустила…

 

Ты не будешь одинокой,

Но, боюсь, опять уронишь

Свой упрямый темный локон

В равнодушные ладони.

 

И от страсти или скуки,

Без отрады и смущенья

Отзовутся эти руки,

Не дарящие спасенья…

 

Как мучительна небрежность

Беспощадного бессилья,

А мои – держали нежность

За распахнутые крылья…

 

                                1991 г.

 

 

                       * * *

 

Обручальным кольцом как крестом

От меня перестань заслоняться,

Все равно тебе буду являться

Перед каждым дорожным кустом.

 

И пока петухи не споют

Ни за что не уйдешь от погони,

Захрипят и не выдержат кони,

Задрожат – и домой повернут.

 

Если будешь засов задвигать,

Проклиная судьбу и усталость,

Помни - мне очень мало осталось

На тебя по ночам колдовать.

 

Мундштуки у евангельских труб

Навсегда пропитались, поверьте,

Неизбежною горечью губ

И холодным дыханием смерти…

 

Обручальным кольцом как крестом

От меня перестань заслоняться,

Все равно тебе буду являться

Золотым тополиным листом.

 

Подними его, ну, подними,

Сохрани от лихого ненастья,

Словно символ ушедшего счастья,

Затерявшийся между людьми.

 

Отнеси его в чистый придел,

Укрепи на высокой божнице,

И тебе никогда не приснится,

То, что я рассказать не сумел.

 

Мы порой неуместно горды,

Сами боги, и сами – предтечи,

Нас уводят чужие следы

От нечаянной радости встречи…

 

И казниться ты будешь потом,

Что погони моей испугалась

И напрасно всю жизнь заслонялась

Обручальным кольцом как крестом.

 

 

                              * * *

Стояла вешняя пора, и пахло куличами,

Апостол Петр до утра звенел с небес ключами,

 

Но искушением тепла потерянного мира

Меня настойчиво влекла случайная квартира.

 

И взбаламучивала кровь вином из полуштофа

Моя последняя любовь - прекрасная Голгофа…

 

Ах, как она меня ждала!.. И осыпали шторы

На пыль журнального стола соцветья пассифлоры.

 

Роняла лампа желтый круг и строила крестами.

Шальные тени наших рук, измученных постами.

 

Часы на крашеной стене отчаянно молчали,

И лишь два сердца в тишине как молотки стучали…

 

Наперекор своей судьбе, изломанной страстями,

Я эту память о тебе прибью к душе гвоздями…

 

Стояла вешняя пора, пора любви и света,

Апостол Петр до утра звенел ключами где-то…

 

1999 г.

 

                        * * *

 

Умирает любовь от усталости,

А хоронит ее забвение,

Бога я прошу самой малости-

Задержи ее вознесение!

 

Вся в бесплотии ожидания,

Там не призвана, здесь  не признана,

Ты всегда была слишком призрачной-

Полу-песня и полу-рыдание…

 

Умирает любовь от усталости,

От пустой суеты повседневности,

Слишком много в ней было жалости,

Слишком много в ней было ревности.

 

Покидает мои владения

Без укора и без смятения,

Я не верю в ее спасение

И не жду от нее воскресения.

 

2002 г.

 

 

                       * * *

                                           Лене Казариновой    

 

Когда наступает конец декабря

И время покорно ложится на плаху,

Метель налетает мелодией Баха,

И саваном белым укрыты поля…

 

 

Когда наступает конец декабря,

Когда умолкают и реки, и речи,

Меня удивляет бессмысленность встречи

В канун окончания календаря…

 

 

Когда наступает конец декабря,

Щекой различаю узоры камина,

Склоняя  свою непокорную спину,

Как будто вступаю в притвор алтаря…

 

 

Когда наступает конец декабря,

И снег создает ощущение света,

Я благословляю ушедшее лето,

Согревшее сердце теплом янтаря…

 

 

Когда наступает конец декабря…

………………………………………

Как все было глупо, как все было кратко!

………………………………………

По снегу скользя, озираясь украдкой,

На зимнее небо восходит  заря…

Старый Новый 2010 год

Три зари

Может это явь, может это сон,

Может шелест степного колоса,

На исходе дня я услышал стон,

Словно отзвук чужого голоса…

 

-Разожги огонь, собирайся в путь

За удачею и потехами,

Оседлай коня, только не забудь

Всю дружину одеть доспехами!

 

Я разжег огонь, я поправил меч,

Я собрал друзей, дал коню зерна,

На заре свою я промолвил речь:

Собирайтесь в путь, ноги – в стремена!

 

Три зари пройдут, три зари,

Три зари – да по небу ненастному,

Заря белая, заря синяя,

А  последняя – заря красная…

 

А когда коней в поводу вели,

Нам бы на ночлег - да по шкалику,

Только вижу я, что сидит в пыли

Нищий странничек, вещий калика…

 

-Ты скажи, ответь, мудрый человек,

Как нам быть и что с нами станется,

Когда верный конь свой окончит век,

Кто со мной в пути не расстанется?

 

-Поверни назад, пропадет твой конь,

И погибнут все сотоварищи,

В очаге своем ты разжег огонь,

Не огонь разжег – а пожарище!

 

Три зари идут, три зари,

Три зари – да по небу ненастному,

Заря белая, заря синяя,

А  последняя – заря красная…

 

Посмеялись мы, и пошли опять,

Посмеялись вслух – не поверили,

А навстречу нам вышла злая рать,

Победили мы, но с потерями…

 

 

 

А когда добро начали делить,

Чтобы не было несговорчивых,

Рассердился я и велел убить

Двух друзей своих разговорчивых…

 

А потом меж нас завязалась сечь,

Беспощадная, невозможная,

Пал мой конь, и, вдруг – поломался меч,

И легли мы все в пыль дорожную…

 

Три зари прошли, три зари,

Три зари – да по небу ненастному,

Заря белая, заря синяя,

А  последняя – заря красная…

 

Наступает день, но слепит закат,

Там где жил и я, и товарищи,

Где престольный град, там дома горят

И гуляет дым по пожарищу…

 

Три зари прошли, три зари,

Три зари – да по небу ненастному,

Догори скорей, догори,

Догори моя заря красная…

1999 г.