В некотором царстве, в некотором государстве, в том, в котором мы обитаем, однажды утром в сценическом пространстве, захламленным авторским произволом, встретились весьма странные личности... Неизвестно как и для чего на сцене было сооружено необычное стеклянное сооружение, явно похожее на пирамиду, вершиной упирающуюся в колосники. Если внимательно присмотреться, то внутри сооружения можно разглядеть вторую -- трехступенчатую пирамиду с массивным двухтумбовым столом на плоской вершине. У стола, как и положено, стоит старинное кресло с высокой резной спинкой, увенчанной потускневшим золотым шаром, над которым, едва ли не касаясь его, висит острием вниз двуручный меч. На столе, помимо серебряного канделябра с тремя желтыми оплывшими свечами и чернильного прибора с пасхальным яйцом, усыпанным драгоценными камнями, лежит толстый старинный фолиант с медной застежкой. Справа от воображаемого хозяина кабинета на углу стола стоит клетка с безжизненно неподвижным воробышком, а слева -- настольное зеркало в чернолаковой овальной рамке. Небольшой кованый сундук с потрепанным чучелом серого зайца на плоской крышке закрывает от посторонних глаз нишу стола. Справа и слева от стола расположились стеклянные стеллажи -- своеобразные осколки от как бы аккуратно вырезанной вершины внутренней пирамиды. На верхней полке правой горки в обрамлении белых завядших лилий стоит беломраморный бюст девушки в золотой диадеме, грустное лицо которой скрыто черной вуалью. На верхней полке левой горки стоит похожий на амфору античный вазон с букетом засохших роз и анемон. На остальных полках правой горки лежат различные безделушки: золотой гребень, букетик сухих фиалок, пучок черных птичьих перьев, переливающихся золотом, легкие кожаные сандалии с маленькими крылышками на задниках, золотые, серебряные и кожаные браслеты с драгоценными камнями, несколько кинжалов в ножнах, какие-то кожаные мешочки, статуэтка кобры из черного камня и т.д. На полках левой горки выставлена коллекция блюд, относящихся к различным историческим периодам, на одном из них лежит большое, чуть сморщенное яблоко, отливающее серебристым блеском. Вдоль боковых граней первой, если вести отсчет вверху, ступени внутренней пирамиды, и вершина квадрата которой направлена в зал, выстроена колоннада из разных, но небольших обломков колонн с капителями ионического ордера. На второй ступени, боковая грань которой обращена к залу, в правом ее углу, стоит античная статуя Афродиты с обломанными рукам, опоясанная темно-серым кожаным поясом с огромным, таинственно мерцающим изумрудом в центре бронзовой застежки. На одном из обломков висит колчан с луком и стрелами, а рядом со статуей валяется огромный светло-коричневый пакет. В левом же углу второй ступени стоит обломок колонны с капителью коринфского ордера с установленным на нем бонсаем в овальном керамическом горшке. Третья ступень, являющаяся одновременно основанием внешней пирамиды своим углом, как и первая, уходит в зрительный зал, нависая над первыми рядами. Все три ступени внутренней пирамиды застелены темно-зеленым ковровым покрытием, заглушающим шаги. Из глубины сцены с обеих сторон к основанию пирамиды, нагло рассекая пугающее пустотой сценическое пространство, спускаются металлические лестницы. На дымно-струящемся горизонте виднеется: или пустынный пейзаж с верблюдом с пачки сигарет «Camel», или панорама пирамид Гизе, или просто темно-синее небо, расчерченное разноцветными лазерными лучами, как в шоу Жана-Мишеля Жарра, -- все зависит от фантазии. Однако не хотелось бы увидеть сфинкса -- всем давно надоел разбитый нос этого угрюмого чудовища. Автор предпочел бы увидеть полностью обнаженную сценическую коробку -- ведь мало кому приходилось воочию лицезреть жуткую театральную машинерию. Впрочем, автор, за исключением некоторых деталей, не настаивает на беспрекословном выполнении своих рекомендаций, ибо не хочет впасть в ересь любой многозначительности. Вся сценическая конструкция погружена в блеклый предутренний сумрак.
На протяжении всего действия слышится тихое подвывание ветра, назойливое потрескивание ветвей, шальное гавканье бродячих собак, хлопанье крыльев и карканье безумных ворон, шелест шин изредка проезжающих машин... На фоне глухих ударов увесистых капель -- видимо, ночью прошла сильная гроза -- слышатся осторожные шаги, и на верхней ступеньке одной из лестниц возникает зыбкий силуэт мужчины, замершего на полушаге.
Вадим. Нет... Она -- не девушка моей мечты! Да, я заставил себя влюбиться. Нет, это -- судьба.
Сдавленный женский смешок, возня, скрип ткани, чье-то недовольное бурчание. Из сгустка тьмы появляются силуэты мужчины и женщины: он бродит кругами по свободному пространству, она же, оперевшись широко расставленными руками на край стола, следит за действиями мужчины.
Варвара. Иоахим Петрович...
Бурзачило. Ничего не понимаю. Зачем? Зачем весь этот хлам? Бред сумасшедшего! Ни системы, ни логики!
Варвара. Когда столько лет проведешь взаперти, поневоле поедет крыша.
Бурзачило. Не забывайтесь! И увольте меня от дурацких комментариев! Вы все в точности воссоздали?
Варвара. Да.
Бурзачило. А ориентацию сохранили? Она почему-то придавала этому аспекту крайне важное значение.
Варвара. Мы сделали все, как вы приказали.
Бурзачило. Все? Тогда почему не сняли пояс и... (уколовшись об оперение стрелы). Ай, зараза! Колючее! И уберите колчан, ему здесь не место! Нет, вам абсолютно ничего нельзя поручить! Ни одного дела не можете довести до конца.
Варвара. Горынов придет и уберет.
Бурзачило. Не вовремя, ох, как все это не вовремя.
Варвара. Иоахим Петрович, интересно: Как мы будем выглядеть голыми в десять часов утра на столе вашего кабинета? А?
Бурзачило. Что? На столе?
Варвара. А где же еще? Больше негде.
Бурзачило. Что за дикие фантазии?! Не далее, как вчера, вы протестовали даже против невинного поцелуя в щечку.
Варвара. То было вчера. Вчера у вас еще был траур, а сегодня... Сегодня совсем другой день -- жгучий, страстный... пробуждающий необузданные инстинкты. И потом, вы же знаете -- я терпеть не могу поцелуев, они меня унижают.
Бурзачило. Вы чересчур суровы к мужчинам.
Варвара. Не всегда и не ко всем. Например, вашего ненаглядного протеже -- Ярыжникова, я действительно не выношу и, честно говоря, не понимаю: Чем вас обольстил этот дурак и бездельник?
Бурзачило. Обольстил? Не говорите ерунды! Лучше подайте ножницы, надо урезать пару листочков, они портят эту изящную веточку. Дурак, Варвара, -- это почти божественное состояние! Дурака вполне можно уподобить ребенку, устами которого глаголет... Да и бездельничать тоже иногда нужно, это даже приятно. Вы слышали?
Варвара. Что?
Бурзачило. Птица пролетела.
Варвара. Птица? Откуда ей здесь взяться?
Бурзачило. Она... она смеется надо мной.
Варвара. Вам показалось. И все равно, я отказываюсь понимать. Мне кажется, он просто манипулирует вашим сознанием, а заодно и моим.
Бурзачило. Вы многого не знаете и не понимаете, очень многого, но это пока не страшно. Вот так будет лучше. Посмотрите, по-моему, замечательно получилось?
Варвара. Нет, определенно, вы считаете меня дурой?
Бурзачило. Отнюдь, но вы с упорством, достойным лучшего применения, стараетесь меня в этом убедить!?
Варвара. Ах, так!
Бурзачило. Так -- не так, какая, собственно, разница. Вы тоже далеко не безгрешны! (Бурзачило медленно поднимается на верхнюю ступень) Кстати: Как там развивается ситуация с Парамоновым? Прошло уже двенадцать часов.
Варвара. Никак не развивается.
Бурзачило. Плохо, если не сказать -- очень плохо. Бездействие в наших обстоятельствах непростительно! К одиннадцати соберите всех у меня. (Он отодвигает кресло, раскрывает фолиант и садится, кресло всхлипывает, будто истосковавшаяся по весне лягушка). Чем это пахнет?
Варвара. Болотом.
Бурзачило и Варвара погружаются в сизую мглу.
Вадим. Промозглый человек... (заметив светящийся силуэт Афродиты). Ах, какая поразительная линия! Прелестное создание! Надо обязательно им овладеть.
Быстро сбежав по лестнице, Вадим обходит статую, на мгновение застывает у пакета и, размахнувшись, хочет ударить его ногой, но вдруг резко нагибается и, дернув за угол, отбрасывает его в сторону. На полу, поджав под себя ноги, с закрытыми глазами сидит девушка в черном платье и, чуть раскачиваясь, что-то тихо напевает. Вадим осторожно касается обнаженного плеча девушки, та вскакивает и пятится к статуе.. Долгий поцелуй, очень долгий поцелуй, но без американского влажного чавканья.
Вадим. Вкусные губки!
Девушка. You...
Вадим. Молчи! Ни слова всуе!
Девушка. You're crazy?!..
Вадим. Изредка. А собственно: Чего ты хотела? Ты -- женщина, очень красивая женщина, я -- мужчина, привлекательный мужчина в расцвете сил и интеллекта. Все естественно, по-другому и быть не могло. Или ты не согласна?
Девушка. Yes, but...
Вадим. Никаких «но»! Смотри на мои губы!
Девушка. You want to make love with me? Just now? What's problem?
Вадим. Нет, вы хотите ввести меня в краску! Милая моя, не так сразу и не так много
«make love». Я не готов к столь стремительным действиям, я должен приглядеться к вам, принюхаться. Запах женщины! Что может быть восхитительнее и что может быть омерзительнее женских ароматов. You understand?
Девушка. Of course, but...
Вадим. Скажете тоже: «make love». Это только в американских фильмах: раз-два, разметали одежду по комнате и вперед, -- у нас все по-другому.
Девушка. What is it: film? Oh, yeah! American movies it's fine! Waw! (Вадим: Бог мой, сколько воодушевления!) Russian actors -- amazing people, they are not good-looking, but their soul, their spirit...
Вадим. Спирит -- что надо, вот мозгов...
Девушка. No, I'm talking about the life of the human spirit. You understand?
Вадим. Естественно.
Девушка. I'm an actress too.
Вадим. Приехали! Только актрисы мне не хватало. Полный абзац! И что за день сегодня такой? Полнолуние, что ли?
Девушка. Waw, fine!
«Fool on the hill». Paul McCartney is the great composer! Sweet music! You remember? (напевает первые две строчки песни: Day after day, Alone on a hill, The man with a foolish grin is keeping perfectly still, Where nobody wants to know him...) John Lennon, George Harrison, Ringo Starr! Оh,
«The Beatles» is great! Ringo was а big joker!
Вадим. Дурак на холме? Что-то новенькое в моей практике.
Девушка. Дурак? Нет, придурок.
Вадим. О, да ты -- опасный человек, о тебя можно обжечься. Давай-ка, мы лучше еще один разик поцелуемся. Ой-ей, как мы смутились. Смотри на мои губы, и тебе обязательно захочется.
Поцелуй.
Алихан. Эй! Прекратите! Нет, это уже ни на что не похоже! Ты совсем стыд потерял... Эй!
Вадим. Что? Что я потерял? Ах, это ты, Андрей. Прости, я тебя не заметил.
Алихан. Не мудрено. Что ты тут вообще делаешь?
Девушка прячется за статую.
Вадим. Ищу жену.
Алихан. Где? Здесь?
Вадим. А где же еще?
Алихан. Ты соображаешь, что говоришь?
Вадим. Нет. Вернее, не всегда. Представляешь, она встала рано-рано, пяти еще не было, утро только-только забрезжило, быстренько оделась, выпила чашку холодного кофе и ушла.
Алихан. Ты спятил?
Вадим. Ничего подобного.
Алихан. Так, стоп-стоп! Начнем сначала. Как ты здесь оказался?
Вадим. Не знаю. Наверное, что-то искал, а может быть, и нет. Не знаю. Однако мне кажется -- я здесь лишний.
Алихан. Что за дурацкая привычка все время уходить от ответа?! Ты сказал, что искал жену? Но насколько я помню, у тебя не было жены.
Вадим. Да? Ты уверен? Впрочем, ты прав -- у меня никогда не было жены и никогда не было детей.
Алихан. А душ-то она хотя бы приняла?
Вадим. Не помню... Изумительно!..
Алихан. Не понял?
Вадим. Одна небольшая, но яркая деталь, и обыкновенный кожаный пояс обретает магическую силу пояса желаний. Да, умели древние сочетать несочетаемое.
Алихан. Брось ты, это бижутерия. Шеф скуп, и к тому же Варвара... Ты опять грезил наяву?
Вадим. Наяву? Нет, ночью.
Алихан. Почему ночью-то?
Вадим. Ночью все зануды спят. Она была так нежна...
Алихан. Кто? Ночь?
Вадим. И ночь тоже. (Склонившись к бонсаю) Странно, не пахнет.
Тяжело охнув, Бурзачило приподнялся с кресла и замер.
Алихан. Ты слышал?
Вадим. Она прошептала, приподняв голову со смятой подушки: Твою улыбку во сне я заберу с собой, -- встала, подошла к окну, распахнула, и ветер принес в комнату запах листвы, воды и пыли.
Девушка. Эй! Вы о чем?
Вадим. А вы кто?
Девушка. Нет, каков наглец?! Перед ним молодая красивая женщина, из плоти и крови, а он мечтает о другой. Да, права была моя мама -- нет более гадких созданий, чем мужчины.
Вадим. Кто это?
Алихан. Тебе лучше знать. Твоя знакомая, наверное.
Вадим. Да? Милая, очень милая мамзель. Фигурка -- просто блеск! Ноги длинные, ровненькие. Волосы -- полный отпад, чистое золото! А глаза?! Какая мама подарила такие зеленые глаза? И лицо тоже вроде бы знакомое. Но откуда?.. Мадемуазель, а не сыграть ли нам в бутылочку?
Девушка. В бутылочку?
Вадим. Это всего лишь невинная, веселая, весьма познавательная и немножко сексуальная игра.
Девушка. Ой-ей-ей!
Девушка снова прячется за статую.
Вадим. Нет? Жаль. Не люблю женщин, сдерживающих порывы души и особенно тела. Обычно -- это исключительная привилегия мужчин. А втроем бы у нас получилось. Мерцающее вращение бутылки, тайны судьбы, острота ощущений...
Алихан. Ты перебарщиваешь. Совсем запугал бедняжку.
Вадим (ведя рукой по талии статуи). Боже мой, какая потрясающая кожа! Атлас! А грудь? Упругая, как и тысячу лет назад. И как ей удается так прекрасно выглядеть?
Девушка. (выходя из-за статуи) О чем вы говорите, ведь вы мужчина!
Вадим. Только по половому признаку, а на самом деле -- я прекрасная женщина. Нет, скорее, девушка.
Девушка. Вы хотите сказать...
Вадим. Неужели у вас не хватает фантазии?! И все-таки я вас где-то видел, впрочем, как ни банально, мы всегда склонны выдавать желаемое за действительное. Или наоборот?
Алихан. Не суть важно, но ты прав: Не стоит вдаваться в подробности.
Вадим (двинувшись к девушке). Нет, и все же есть что-то поразительно знакомое в этом извиве нижней губы. И сумрак глаз...
Девушка с пакетом исчезает.
Каким образом на сцене появляются или исчезают те или иные персонажи автор не знает: кого-то ослепит молния и страшный лязг металла, кому-то привидится мерцание танцующих огоньков и мягкая заунывная музыка, а кого-то на несколько мгновений окутает удушливая мгла.
Алихан. Пойдем лучше поговорим.
Вадим. О чем?
Алихан. Придумаем. О твоих бесконечных фантазиях, например.
Вадим. А как же моя знакомая?
Алихан. Ты о ком?
Вадим. Да, мы не смогли остаться, но сумели красиво удалиться: без слов и удивления. Или ты не согласен?
Алихан. Может быть, может быть...
Вадим. Жаль, мы не узнали ее имени. А я, как погляжу, и тебя что-то мучает. Или мне показалось?
Алихан. Нет, не показалось, но я не хотел бы...
Вадим. Ты не стесняйся. Поделись, и сразу станет легче, гораздо легче, поверь мне на слово. Когда мне плохо, я подхожу к зеркалу, несколько мгновений пристально всматриваюсь в припухшие глаза печального незнакомца и признаюсь ему во всех смертных грехах. Однажды ночью меня мучил эротический кошмар. Представляешь: Ночь. Море. Огромная желтая луна. Я стою по грудь в воде. Вода изумительная, и вдруг чувствую, как кто-то касается моих милых тайн. Я, конечно, испугался, но потом разомлел, и вдруг в самый восхитительный миг передо мной, словно подводная лодка, всплывает огромная женщина с пылающими страстью глазами и необъятной грудью. Она поднимает меня на руки и несет на берег, кладет на жесткий сырой песок и садится верхом. Я чувствую, как воздух уходит из меня, а тут еще ее грудь -- округлая, мясистая такая, -- опускается на лицо. Я пытаюсь что-то крикнуть... и просыпаюсь в холодном поту. Иду к зеркалу и рассказываю о произошедшем. Так что, извини, но ты, к моему глубокому сожалению, у меня не первая.
Алихан. Очнись! Ты что мелешь?
Вадим. Я сказал что-нибудь непристойное?
Алихан. Ты, вообще, когда-нибудь сомневаешься в том, что говоришь?
Вадим. Зачем? Ведь это говорю, а иногда и утверждаю, только я и больше никто. Так откуда взяться сомнениям?!
Алихан. Ладно, замнем для ясности. Ты опробовал последнюю заморочку?
Вадим. Нет, пока побаиваюсь. Да и зачем? Влезешь в ухо, а дальше что? Тебе известно чем это закончится?
Алихан. Красавцем станешь.
Вадим. И на фига мне это надо, я и так от женщин шарахаюсь, а тогда совсем продыху не будет. Если бы ты только знал: Сколько раз я себе ее представлял? А выходило... и вспоминать не хочется.
Алихан. Ах, вот где собака зарыта! Дорогой мой, нельзя пренебрегать общечеловеческим опытом. Мужчина, как известно, существо оптическое, и в отличие от женщины, любит глазами. А женщина, наоборот -- существо акустическое и любит ушами. Такими маленькими розовыми ушками и, как существо от природы коварное, старается спрятать их под роскошными густыми волосами, чтобы мужчина в порыве страсти наговорил как можно больше "милых их сердцу" глупостей и, сам того не желая, угодил в ловушку под названием -- законный брак.
Вадим. И что делать?
Алихан. Пудрить, не останавливаясь, каждую частичку, каждый закоулок лица, тела и души, она расслабиться и потом делай с ней...
Вадим. Да? И что мне потом делать с этими килограммами пудры?
Алихан. Наивняк! Смакуй!
Вадим. Нет, лучше вообще ни о чем не мечтать.
Алихан. Иоахим Петрович позавчера сказал, что проблемы иногда помогают нам расставить все по своим местам.
Вадим. Нашему "дорогому" патрону по штату положено высекать из недостойных -- типа нас с тобой, -- искры великой мудрости.
Алихан. А ты, что же -- претендуешь на исключительность?
Вадим. Да, но только в той мере, в какой на нее претендуют и все прочие. Однако с недавних пор я предпочитаю жить сегодняшним днем, хотя настоящее всего лишь миг между безжалостно ускользающим прошлым и кататонической шизофренией будущего.
Алихан. Есть от чего загрустить.
Вадим. Загрустить? Нет уж, не дождетесь от меня такой благости. Послушай, по древней шотландской легенде один из вождей клана Маклаудов был женат на принцессе царства эльфов, но после двадцати лет счастливой и безоблачной жизни эльфиня, повинуясь древнему закону, была вынуждена вернуться обратно. Прощаясь, она обернула мужа в знамя эльфов, которое веками оберегало вождей клана от смерти в битвах. Оно до сих пор хранится в замке Данвеган на волшебном острове Скай.
Алихан. Кто?
Вадим. Знамя эльфов. Красиво: замок бессмертных на острове Небо! Да?!
Алихан. Ты к чему это рассказал?
Вадим. Не знаю, просто так. Кровати здесь не хватает.
Алихан. Кровати?
Вадим. Да, большой мягкой кровати под шелковым балдахином. Ведь жизнь человека начинается и заканчивается в кровати. Или ты сомневаешься?
Алихан. Да, вряд ли нам сходу удастся разобраться в этом антикварном хаосе. Кстати, как ты думаешь: Эта статуя -- римская копия или греческий оригинал?
Вадим. Ты -- главный художественный эксперт, тебе и карты в руки. Лично меня волнует: Какой гад ей руки обломал? И снял бы ты пояс -- она с ним смахивает на гипсовую бабу из парка.
Алихан. А колчан?
Вадим подходит к склонившейся над Бурзачило Варваре, одетой в свободные черные брюки и цветастую бесформенную кофточку.
Вадим. Красатуля ты моя, какая у тебя потрясающая попка! (Заглянул в лицо). Глаза бы мои на тебя не смотрели. И не стой так, а то привыкнешь!
Бурзачило. Ярыжников, Алихан, прекратите болтаться, как цветки по проруби! Займитесь делом, хоть каким-нибудь, но делом! Предлагайте, предлагайте! Принимаются любые идеи, даже глупые!
Алихан. Глупые? А смысл?
Бурзачило. Умные разбирать большого ума не надо. Вы разберитесь в чужой глупости, тогда я с полной уверенностью смогу сказать, что не зря плачу вам зарплату!
Вадим. Вообще-то, зарплату платят за потерянное время, а отнюдь не за работу и уж тем более не за идеи, особенно, если они на что-нибудь сгодятся впоследствии. Да и какой руководитель потерпит рядом с собой сотрудника с неадекватным общепринятому мышлением?
Варвара. Ага! Вот и проявилась ваша истинная сущность! Я всегда подозревала, что вы -- болтун и бездельник, но не просто болтун, а умствующий болтун с претензиями на вселенскую мудрость!
Вадим. Ой-ей! Как хлестко! Прямо жуть берет, и мурашки по телу ползают!
Варвара. Было бы гораздо лучше, если бы у тебя мысли ползали!
Вадим. О, мысли! Мысли у меня бегают! Туда-сюда! Туда-сюда-обратно -- тебе и мне приятно!
Варвара. Хам!
Бурзачило. Все, закончили! У меня и без ваших препирательств голова кругом идет! Алихан, перестаньте мусолить пояс и заодно прихватите колчан, ему там не место.
Вадим. Да, по врожденному темпераменту я -- бродяга и бездельник. К моему, а наверное и к вашему сожалению, я не настолько люблю деньги, чтобы ради них работать. Согласитесь, чрезвычайно глупо, что в жизни, которая и без того скоротечна, приходится так много работать. Однако, самое печальное, что работа превратилась в единственное занятие, которым можно заниматься восемь часов подряд и изо дня в день на протяжении многих и многих, самых плодотворных лет. От слов -- творить и плоды. Вот вы, например, Варвара, не можете же есть, пить и заниматься любовью восемь часов подряд, -- а работать, оказывается можете. Или я ошибаюсь?
Варвара. Нахал!
Вадим. Поэтому такие, как вы и вам подобные, делают себя и окружающих несчастными. Впрочем...
Варвара. Я вас предупреждала, Иоахим Петрович!
Бурзачило. Успокойтесь, Варвара. В моем фонде никогда не было и не будет места для обыкновенных людей -- это, так сказать, краеугольный камень моей кадровой политики!
Алихан. Какой камень?
Вадим. Краеугольный.
Бурзачило. Единственное, что бесценно в нашем мире -- неординарное мышление, мышление не по готовым схемам или шаблону, иными словами -- талант. А моему фонду нужны таланты!
Варвара. Избавьте нас от талантов, а с дураками мы как-нибудь справимся.
Бурзачило. Варвара, надо быть терпимее друг к другу -- мы делаем общее дело. А вы, Ярыжников, перестаньте без особой нужды эпатировать коллег и предложите что-нибудь дельное или, если уж вам так нравится -- что-нибудь экстравагантное или пикантное, а не можете -- молчите!
Алихан. Да, очень удобная позиция -- кинул идею и воспарил, созерцая как другие ее переваривают.
Бурзачило. Вот именно. И почему вы опять пришли в джинсах? Я же просил!
Варвара. У нас солидное заведение, и своим вызывающим видом вы дискредитируете...
Бурзачило. Что вы делаете?! Не трогайте вуаль! Она хранит последнее дыхание моей незабвенной Афродиты Ильиничны!
Вадим. Она была Афродитой?
Бурзачило. Она была единственной и неповторимой -- прекрасновенчанной, прекрасноокой и сладкоумильной!
Вадим. Тогда где руки?
Бурзачило. Какие руки?
Вадим. Как какие -- обломанные!
Варвара. Ярыжников, вы в своем уме!
Вадим. А в чьем же еще?
Алихан. Пойдем от греха, не то ты сейчас в творческом запале наговоришь черте что, о чем потом пожалеешь и уж точно за всю оставшуюся жизнь не расхлебаешь!
Вадим. Смотри, у него лысина вспотела.
Варвара (Алихану). Уведите, уведите его быстрее, иначе произойдет что-нибудь невообразимое. Вы знаете же -- у Иоахима Петровича больное сердце.
Бурзачило медленно встает из-за стола и идет к статуе, по пути получая от посторонившегося Алихана тычок колчаном в бок .
Алихан. Извините, Иоахим Петрович, я нечаянно.
Варвара. Какой ты неуклюжий, Алихан! Зачем ты притащил колчан? Оставь его!
Бурзачило. Руки... Да именно руки. Кто бы мог подумать, что так просто. Я мог бы и сам догадаться. Впрочем, может быть это и ложный путь... Так на чем я закончил? Ах да, мы с вами не имеем права пренебрегать пусть даже самыми бредовыми предположениями. Наши желания рождаются в голове, а не в сердце. Согласны?
Варвара. Безусловно, но...
Бурзачило. А раз согласны, то думайте, думайте и еще раз думайте! Думайте изо дня в день, думайте на работе, думайте вне работы, думайте во сне, думайте, когда занимаетесь любовью.
Варвара. Но мне кажется...
Бурзачило. Никак «но»!
Вадим. Совершенно справедливое замечание, патрон. Идея использования приемов японского театра «Hо» с его сложившейся в древности системой мировоззрения, откровенно говоря, притянута за уши и вряд ли поможет вам разрешить сложнейшие проблемы, возникшие в связи с внезапной кончиной вашей горячо любимой супруги.
Варвара. Понесло!
Вадим. Итальянский театр масок или театр дель арте более близок по методу и способу мышления нашему менталитету, но его расцвет пришелся на эпоху Ренессанса, когда античное искусство было обожествлено и погребено под ворохом восторженных восклицаний неуемных в своем энтузиазме художников. Стыдливость собственного духа и породила маски.
Бурзачило. И что вы предлагаете?
Вадим. Ничего.
Бурзачило. Как ничего?
Варвара. Я же вас предупреждала.
Бурзачило. Что вы заладили "предупреждала, предупреждала"! Вы не констатируйте, а предложите что-нибудь конструктивное. Алихан, а вы что стоите столбом?
Бурзачило возвращается к столу.
Алихан. Он ушами пошевелил.
Бурзачило. Кто? Ярыжников? С него станется.
Алихан. Нет, зайчик.
Варвара. И этот туда же!
Бурзачило. Ничего страшного, Варвара, бывает. У меня тоже по молодости иногда волосы дыбом вставали, но я благополучно избавился от этого порока.
Алихан. Извините, но мне пока нечего добавить к тому, что я сообщил: по внешним признакам -- это римская копия с греческого оригинала третьего века до нашей эры.
Бурзачило. Как копия?! Вчера вы уверяли, что это работа Праксителя.
Алихан. Праксителя? Вы неправильно меня поняли, от книдской статуи остался лишь торс без рук и головы.
Бурзачило. Без головы мне не подходит. Ярыжников, что у вас еще случилось? Вы снова хотите мне дать повод для сомнений в ваших способностях?
Вадим. Сомнения -- вещь, безусловно, полезная, но они лежат за пределами моей компетенции. У меня совершенно неожиданно образовалась маленькая проблема, совсем малюсенькая.
Бурзачило. Говорите! Ну же!
Вадим. Иоахим Петрович: Почему черт репу воровал?
Бурзачило. Вы, как всегда, и для меня это очевидно, даже и не попытались проникнуть в суть проблемы. А ответ прост: Черт на то он -- и черт, чтобы воровать. И сколько можно вам повторять, что низшие сущности не профиль моего фонда! Обратитесь к филологам. Идите и думайте, работайте над собой и не ждите готовых ответов. Варвара, есть новости о Парамонове?
Вадим и Алихан уходят.
Варвара. Пока нет.
Бурзачило. Жаль. Это нас жутко тормозит... Ах, как все это не вовремя, только вроде бы я нащупал нить, как преобразить свою концепцию в теорию и -- на тебе! Однако, продолжим. Прочтите-ка еще разок весь список предметов, а я пока поброжу, прикину что к чему, может быть и осенит что-нибудь этакое -- несуразное.
Варвара. В каком порядке?
Бурзачило. В любом, Варвара, любом: сверху вниз, снизу вверх, справа налево, слева направо! Порядок в разворачивающейся перед нашими глазами картине событий не главное -- главное уловить существо произошедшего. И постарайтесь не разочаровывать меня. Встряхнитесь! Где ваша былая хватка?
Варвара. Вы сами отдали всю инициативу этому недоумку, а теперь требуете: Встряхнитесь! А тем временем Ярыжников, моментально воспользовавшись вашим благорасположением, городит одну бредовую идею на другую, а вы вместо того, чтобы одернуть и указать его истинное место с непонятным мне восторгом внимаете его глупостям.
Бурзачило. Да, перед смертью отец предупреждал меня, что женские упреки -- это не стремление к совершенству, а стремление к стереотипам. Поймите: Говорить глупости -- это исключительная привилегия сильных натур. А наша с вами задача вовремя направить их энергию в нужное русло и заставить оплодотворить наши желания, а затем аккуратненько отстранить
«мыслителя» от пожинания плодов этих желаний. Ярыжников инстинктивно умен, так давайте бессовестно воспользуемся его инстинктом. И всё!
Варвара. Умен? Как большинство интеллектуалов -- он глуп, но инстинктивно хитер. Вчера, вдруг ни с того с ни с сего, он стал целовать мне руки.
Бурзачило. Вам не понравилось? Жаль. Иной раз я люблю поиграть язычком с пальчиками.
Варвара. Речь не о «понравилось» или «нет»! Просто я чувствую, что он задумал какую-то каверзу, и во избежание непредсказуемых последствий решила приставить к нему...
Бурзачило. Не надо имен! Вы прекрасно знаете, что я неприемлю подобной практики.
Варвара. Может быть, мы отправим его на повышение квалификации? Или в глухую провинцию? К Мутному морю, например. Пусть там копается в руинах и грязном песке до скончания века.
Бурзачило. «Великолепная идея!» Чтобы этот неисправимый мечтатель и фантазер все окончательно запутал или того хуже испортил дело всей моей жизни!? Все, не хочу ничего больше слышать, мне надо подумать.
Варвара. Но я думала... И не сверкайте глазами -- не на ту напали. Да, я думала, что на завершающем этапе необходимо всеми возможными и невозможными средствами оградить вас от нежелательных и вполне вероятных эксцессов, тем более, что с момента поступления в фонд Ярыжников практически всегда неадекватно реагировал на наши проекты. Послушайте, Иоахим Петрович...
Бурзачило. Вы тоже слышали?
Варвара. Что слышала?
Бурзачило. Нет, ничего. Не будем торопить события. Я должен подумать. Приступим. Номер -- двенадцать.
Варвара. Под двенадцатым номером числится -- бонсай миртового дерева.
Рядом с Бурзачило неожиданно появляется Ярыжников.
Вадим. Мирт -- кустарник. По античной легенде...
Бурзачило. Ярыжников, как вы здесь очутились?
Вадим. Где? Здесь? Не знаю.
Варвара. Не увиливайте -- отвечайте! И не заставляйте Иоахима Петровича ждать -- он этого не любит.
Бурзачило. Да, не люблю.
Вадим. Видите ли, с тех пор, как я работаю в вашем фонде, меня мучает один вопрос, который на первый взгляд может показаться, мягко говоря, щекотливым, а грубо говоря, бестактным...
Бурзачило. Надеюсь, ваш вопрос продиктован интересами дела и не нанесет нравственного ущерба моему имиджу руководителя.
Вадим. Нет! Как вы могли подумать?!
Бурзачило. Я вас слушаю.
Вадим. Извините, Иоахим Петрович, но не могли бы вы ответить, если конечно это не интимная тайна вашей семьи. Ах, как я волнуюсь!
Варвара. Не ломай комедию!
Вадим. Еще раз извините, патрон, но нас грубо прервали. Скажите: Ваши родители были поклонниками полководческого таланта маршала Франции Иоахима Мюрата? Или я слишком смел в своем предположении?
Варвара. Вы в своем уме?!
Вадим. Кажется, сегодня я уже отвечал на этот вопрос, но не стал бы исключать и обратного.
Бурзачило. Прежде всего должен заметить, что Иоахим Мюрат был Неаполитанским королем и королем двух Сицилий. И правильнее будет не Мюрат, а Мюра. Нет, не думаю, но это довольно интересное и, я бы сказал, нетривиальное предположение. Надо будет на досуге поразмышлять над ним, поднять документы, дневники отца. Мой отец слыл большим оригиналом и вел на протяжении всей жизни дневник. Он даже...
Варвара. Иоахим Петрович, неужели вы не чувствуете, что этот мелкий пошлый интриган, неизвестно как и для чего внедрившийся в фонд...
Вадим. Пошлый, может быть, но не мелкий.
Варвара. Разве вы не видите, что он просто-напросто издевается над нами и отвлекает ваше внимание от глобальных задач нашего фонда!
Бурзачило. Моего фонда!
Варвара. Не придирайтесь к словам! А вы, Ярыжников, отвечайте: Как вы здесь очутились?
Вадим. Ну, если вы настаиваете, то все элементарно. Иоахим Петрович, поставил, как всегда, предельно ясную задачу: Думайте, думайте и еще раз думайте. Я сидел думал, думал и оказался в этой гробнице. А как, ответить не берусь, ибо и сам не вполне представляю.
Бурзачило. Вы сказали -- гробница!? Поясните.
Варвара. Только не растекайся, знаю я твою манеру эпатировать невзыскательную публику мифологическими и историческими аналогиями.
Вадим. Мы перешли на «ты»?
Варвара. Лицемер!
Вадим. Польщен, польщен. Однако вернемся к нашей, точнее, к вашей гробнице. Давеча я уже рассказывал, и Алихан, как художественный эксперт может подтвердить, что в эпоху Ренессанса, когда возник интерес к античному искусству, богатые и родовитые римляне, испытывая неутолимую страсть к руинам, -- а без руин не может существовать ни одна из метрополий, -- украшали сады вокруг своих гробниц обломками античных храмов и статуй, как например сад Орсини. Кроме того, надо отметить еще одну и немаловажную деталь: В Риме до настоящего времени триста шестьдесят пять площадей, что соответствует количеству дней солнечного календаря.
Бурзачило. Вы были в Риме?
Вадим. Никогда не был, но у меня не в меру богатое воображение, и мне не составляет большого труда представить какой-нибудь колизейчик.
Варвара. Интеллектуальный извращенец!
Вадим. Вот и сейчас я вижу зелененькую-презелененькую травку, ласкающую усталые ноги, роса в тенистых местах еще не высохла и приятно бодрит разбитое мыслями тело. Чувствуете?
Бурзачило. Шершавый...
Варвара. Что?
Бурзачило. Мрамор, говорю, шершавый.
Варвара. Смотри-смотри, какая прелестная ящерка! Переливается! На солнышке греется, мерзавка.
Бурзачило. Какая впечатляющая попка -- крутая, упругая, провоцирующая. А талия! Ах, какая талия, линия бедер. Иди ко мне, иди. Обними меня гнусная, гадкая, отвратительная...
Поцелуй. Бурзачило поднимает Варвару на руки и, пыхтя, несет к столу.
Варвара. Что ты делаешь?
Бурзачило. Сюда, сюда...
Варвара. В гробнице! А вдруг нас кто-нибудь увидит?
Бурзачило. Плевать! Обними меня, мерзкая моя. Замечательно! Он жаждет, он пылает...
Вспышка молнии, раскат грома, чей-то истошный крик. Бурзачило падает и скатывается к статуе.
Варвара. Иоахим Петрович, вы куда?!
Бурзачило. Больно, уй-юй, как больно!.. Где я?
Варвара. Вы не ударились?
Бурзачило. А вы кто?
Варвара. Дорогой мой, это я -- Варвара. Варвара Агич, исполнительный директор вашего фонда. Вы у себя в кабинете.
Бурзачило. Да? В самом деле?
Варвара. Я так испугалась, когда вы вдруг подскочили и с криком: «Пылаю!» спрыгнули со стола.
Бурзачило. Что это было?
Варвара. Не знаю, взрыв страсти, быть может... Вы такой непредсказуемый.
Бурзачило. Что вы имеете ввиду? Да помогите же мне сесть!
Варвара. Мне трудно объяснить, в конце концов я -- женщина, и мне не пристало...
Бурзачило. Паленым пахнет, чувствуете? А куда подевался Ярыжников?
Варвара. Ярыжников? О, я поняла! Вам нравится, когда за вами наблюдают? Не знаю, не знаю, вы меня смущаете. Конечно, я готова поддержать ваш порыв, но вот так сразу... Нет, я не готова.
Бурзачило. Вы бредите, Варвара? Или мне это снится?
В кабинет, топая тяжелыми башмаками, входит Горынов -- громадный взлохмаченный мужчина с дымящей сигаретой в зубах.
Горынов. Шеф, срочное сообщение.
Бурзачило. У-ё! Какое еще там сообщение?! И кто тебе, позволил врываться в мой кабинет без доклада?! А? Да, еще с сигаретой!
Горынов. Иоахим Петрович, это официальное уведомление, с пометкой «Срочно. Секретно». Вы сами требовали, чтобы я незамедлительно доложил, если будут новости о Парамонове. Варвары на месте не оказалось, вот я и подумал...
Бурзачило. И этот туда же: подумал! А постучать? Постучать ты мог? Или у тебя от кабинетной работы мозги совсем отшибло? Так это легко исправить -- один росчерк пера, и ты у меня снова будешь день и ночь летать по бескрайним просторам нашей необъятной родины. Молчишь?! Прекрасно, хоть до этого дошло. Да не стой ты, истукан, читай!
Горынов. Уведомление государственного агентства информации, за номером шестьсот шестьдесят с пометкой «Срочно. Секретно», вручить лично Бурзачило Иоахиму Петровичу, принято в тринадцать часов шесть минут по...
Бурзачило. Опять рыгает! Да что же это за наказание такое!?
Горынов. Простите, но когда вы кричите...
Бурзачило. Короче, идиот! Только потише, у меня и без твоего жуткого баса голова звенит.
Горынов. Сим сообщаем, что Никодим Парамонов, подавившийся вчера арбузом, сегодня в одиннадцать часов утра проглотил его. Официальная версия происшествия уточняется. Подпись -- Тугарин.
Бурзачило. Проглотил? И все?
Горынов. Все. А разве должно было еще что-то?
Бурзачило. Горынов, твоя обязанность четко и внятно отвечать на мои вопросы, а не демонстрировать свой и без того всем известный беспросветный идиотизм. Повторяю вопрос: И все?
Горынов. Все.
Бурзачило. И Парамонов не лопнул?
Горынов. Нет. По крайней мере в факсе подобный факт не нашел отражения.
Бурзачило. Фу, хоть одна приличная новость!
Варвара. Не понимала и понимаю: Почему вас так взволновал этот безумный Парамонов из какого-то там Чернобрюхова? На мой взгляд, это обычное проявление нашего закоренелого идиотизма и извечного стремления создавать себе проблемы, чтобы потом героическими усилиями их разрешать.
Бурзачило. Не скажите, у любого предмета, вещи, явления всегда есть пара.
Варвара. Вы о нашем?
Бурзачило. Именно. И если бы вы не отлынивали, как и прочие сотрудники фонда, от каждодневной кропотливой работы, и потрудились бы скрупулезно изучить последний трактат моей незабвенной супруги, то поняли бы причину моего беспокойства. Горынов, ты свободен и срочно позови Ярыжникова.
Горынов уходит, а прихрамывающий Бурзачило, поддерживаемый Варварой, поднимается наверх и тяжело опускается в кресло.
Варвара. Иоахим Петрович, мы же хотели поработать над имиджем. Для руководителя столь высокого ранга, и вы со мной согласились, вы чересчур эмоциональны. Я откопал, то есть нашла потрясающую модель для вашего нового имиджа -- бушидо.
Варвара берет золотой гребень и садится на подлокотник.
Бурзачило. Бушидо? Это что за птица? Варвара, оставьте в покое мои волосы, терпеть не могу телячьи нежности! И золотой гребень предназначен для совершенно других целей. Вы слышали?
Варвара. Что?
Бурзачило. Смех. Вы слышали её смех? Она смеется надо мной.
Варвара. Кто?
Бурзачило. Афродита.
Варвара. Не придумывайте! Это Ярыжников с Алиханом дурью маются.
Бурзачило. Да? Вы думаете у них?..
Варвара. Ничего я не думаю. Ярыжников вас совсем разума лишил. Бушидо -- это японец высшей касты...
Бурзачило. Потом, потом займемся имиджем. Вы лучше подумайте, что он имел ввиду, когда этак невзначай спрашивал про черта с репой.
Варвара. И думать нечего. Вопрос: Зачем черт репу воровал? -- прямо указывает на давнюю историю с Иваном Репниковым.
Бурзачило. О чем я сразу и подумал. Кража -- ритуальное действо, направленное на изменение судьбы, то есть на изменение череды кармических событий. Например, в древности у соседа, естественно с его негласного ведома, крали муку. А зачем, спрашивается?
Варвара. Опять какая-нибудь языческая дурость?
Бурзачило. Вы чересчур агрессивны, и ладно бы ваша агрессия распространялась только на Ярыжникова, но вы умудряетесь беспрерывно терроризировать и прочих сотрудников. А крали муку для того, чтобы не было града в страдную пору.
Варвара. Да уж, «удивили»!
Бурзачило. Вы что же думаете: Мне нравятся бесконечные шуточки и приколы Ярыжникова? Вам, милая моя, не хватает гибкости и, если хотите, обыкновенной житейской хитрости. Вы должны слышать не то, что вам говорят, а то, что от вас пытаются скрыть. Однако мы с вами не настолько глупы, чтобы не чувствовать, что за всеми, казалось бы спонтанными действиями этого, как вы справедливо заметили, болтуна и бездельника, кроется что-то весьма и весьма опасное.
Варвара. Эй, Алихан, ты что там делаешь?
Алихан. Я? Ничего особенного.
Бурзачило. Я вас не вызывал!
Алихан. Горынов разыскивал Ярыжникова, но тот куда-то испарился, поэтому пришел я, а заодно хотел забрать пояс на повторную экспертизу.
Бурзачило. Что значит испарился? Выражаетесь яснее, без аллегорий!
Алихан. И не думал прибегать к аллегориям. Но похоже, Ярыжников и в самом деле испарился. Мне кажется...
Бурзачило. Меня не интересует, что вам кажется. Изложите вашу версию случившегося -- четко, коротко и только факты. Не трогайте зайца! Если каждый будет его теребить, то от него скоро останутся одни лапки. Ну же! произошедшего
Алихан. Мы болтали с Горыновым, то есть я хотел сказать, мы обсуждали текущие дела...
Бурзачило. Какие такие у вас дела с Горыновым? А? Ох, доберусь я до вас!
Варвара. Наверное, как обычно, мусолили какую-нибудь смазливую юбку, вместо того, чтобы заниматься своими прямыми обязанностями.
Алихан. Ну что вы, в рабочее время?! Горынов уже было отправился к Ярыжникову, но на мгновение задержался в дверях, и тут вдруг жахнула страшная молния. Он едва успел отпрыгнуть, иначе...
Бурзачило. Одним дураком в моем фонде было бы меньше! Дальше!
Алихан. А дальше раздался истошный вопль Ярыжникова. Мы вбежали к нему, а там все перевернуто вверх дном, как при землетрясении, и по столу растекается черная лужа, над которой вился сизый парок.
Варвара. Не морочьте голову! Черная лужа! Сизый парок! Чушь собачья! Кофе он пролил -- вот и вся мистика!
Алихан. Ничего подобного. Горынов может подтвердить!
Бурзачило. Ладно, выкладывайте: Куда смотался Ярыжников?!
Алихан. Шеф, но я не рассказал самого главного: не успели мы оглядеться, как дверка шкафа распахнулась и оттуда вывалилась девица, встала на колени и поползла к выходу, но мы ее перехватили и привели сюда. Она уж точно видела что случилось.
Бурзачило. Что же вы сразу не сказали! Где она? Симпатичная?
Алихан. Я бы сказал -- очень. Она тут, за дверью, Горынов ее в чувство приводит, перепугалась бедняжка, ничего не говорит, смотрит страдальчески и мотает головой. Произошло что-то ужасное.
Варвара. И вы верите этим сказкам?
Бурзачило. Нет, но молния, гром...
Варвара. Все гораздо проще: Ярыжников, благо ему все сходит с рук, притащил с улицы девицу с вполне понятными намерениями, а этот нахал на голубом глазу и с похотливой ухмылкой на губах, -- вы посмотрите на него, посмотрите, -- беззастенчиво врет, выгораживая своего наперсника по развратным игрищам.
Алихан. Да что вы такое говорите! Я понимаю -- вы обижены на Ярыжникова, отвергшего ваши недвусмысленные притязания, но я-то тут причем, не далее как вчера мы с вами договорились...
Бурзачило. Какие такие притязания? Почему я не в курсе? Варвара, объяснитесь.
Варвара. Предатель! Попомнишь ты меня!
Бурзачило. Прекратите ругаться!
Варвара. Видите ли, Иоахим Петрович, в начале недели, когда мы приступили к реконструкции покоев приснопамятной Афродиты Ильиничны, Ярыжников хотел, без вашей на то санкции, провести эксперимент с блюдом и яблоком, но был застигнут мною на месте преступления. А нашему "художественному" эксперту, неадекватно воспринимающему все, что связано с противоположным полом, везде мерещатся любовные страсти.
Алихан. А поцелуй! Вы же не станете отрицать, что целовались с ним, а затем, несмотря на сопротивление, завалили его на пол, но вошедший Горынов вам все испортил.
Бурзачило. Невероятно! Пока я здесь, отринув очаровательную действительность, корплю над решением сложнейших задач, мои сотрудники превратили мое детище в притон. Все с меня хватит! Нет-нет, избавьте меня от интимных подробностей, я разочарован!
Варвара. Вы оскорбляете меня своими гнусными подозрениями! И завтра же я подаю в отставку, а вы барахтайтесь в этой мистической белиберде, сколько вашей душе будет угодно.
Бурзачило. Варвара, подойдите! Ближе! Дорогая, не думаю, что это правильное решение. Поймите, я же должен как-то реагировать, но, откровенно говоря, вы меня удивили, очень удивили.
Варвара. Это подлая клевета! Я не могу и не хочу принадлежать никому, кроме тебя, мой лысый проказник! Ты чувствуешь, как бьется мое сердце? Слышишь-слышишь? Обними меня, прижми к своей груди. Сюда-сюда. Сбрось ты эту ветхозаветную рухлядь на пол. Подожди, не торопись, главное в любовных играх -- прелюдия! Погладь здесь. Нежнее-нежнее. Тронь пальцем сосок, ты чувствуешь как он наливается обжигающим, нестерпимым желанием.
Алихан. Шеф, так девушку отпустить?
Бурзачило. У-ё моё!
Из-за статуи появляется стройная девушка в черном латексном платье и бордовом бархатном пиджачке, похожая на незнакомку, преследовавшую Ярыжникова во сне.
Девушка. Крутая бабец! Крупновата, но классная.
Алихан. Да, соблюдены все классические пропорции.
Девушка. Да, мужчины любят, когда есть за что подержаться. Жаль руки обломаны и глаза пустые. У вас есть синий фломастер? Эй, вы что окаменели? А, поняла, это вы их обломали?! Нет?
Бурзачило. Прелестное дитя!
Варвара. Горынов! Кто пустил сюда эту дурочку?!
Горынов. Не знаю, первый раз ее вижу.
Варвара. Как первый?! Иоахим Петрович, это -- заговор!
Бурзачило. Заговор? Глупости!
Бурзачило спускается к девушке.
Варвара. Остановитесь! Вы подвергаете себя смертельной опасности!
Бурзачило. Это неземное создание неспособно причинить зло.
Варвара. Горынов, держи его! Алихан, убери эту куклу!
Бурзачило. Горынов, уйди с глаз долой! Этот манящий искрящийся блеск изумрудных глаз, будто душа истекает из глаз, этот непорочный румянец на ланитах, игривые ушки, пухлые пунцовые губки, жемчужные зубки, дивный извив подбородка, прозрачная шейка с пульсирующими жилками, эти роскошные волосы, тяжелой волной спадающие на девственную грудь. А дурманящий аромат бархатистой кожи!? Сказка!
Варвара. Непорочный румянец? Девственная грудь? О чем вы говорите?!
Бурзачило. Варвара, вам никогда понять неистребимой мужской тоски по идеалу.
Бурзачило. О, как они трепещут. Невыразимый словами лепет пробуждающегося желания.
Девушка. Ах, вот на что ты клюнул!
Бурзачило. А пальчики, прелесть как хороши! Неземное, ни с чем несравнимое наслаждение.
Девушка. Зачем вы целуете мне руки?
Бурзачило. Очаровательно -- она смутилась! Не пальчики, а рахат лукум!
Девушка. Ой-ой, щекотно!
Бурзачило. А смех?! Какой обворожительный, какой заразительный, переливающийся словно колокольчик.
Варвара. Главное, чтобы у нее заразительным был только смех!
Осматриваясь, девушка поднимается на верхнюю ступень, Бурзачило следует за ней.
Бурзачило. Уймись! Иначе обращу в прах! А испугалась! Шутка. Улыбайтесь, Варвара! Все улыбайтесь! Вот видите, стоит только улыбнуться, как на душе становится светло и спокойно. Даже самые отвратительные вещи надо делать с улыбкой.
Варвара. Ничего не соображает, совсем ополоумел!
Бурзачило. Всем сесть! Я приказываю! Тепло разливается ласковым потоком по всему телу, тело становится невесомым, вы взлетаете и парите, парите. Свет окутывает вас и меркнет, вы засыпаете и переноситесь в неведомую страну -- страну волшебных снов.
Девушка. Эй, они заснули! Вы, психотерапевт, что ли?
Бурзачило. Я -- великий и ужасный маг и чародей!
Девушка. Угостил бы лучше яблочком. С утра ничего не ела, аж оскомину от вашей древности набила.
Бурзачило. Оно, ангел мой, несъедобное!
Девушка. Да? Ну ладно. А бутербродика нет? В животе урчит.
Бурзачило. О, это не простое яблочко -- золотое!
Девушка. А с виду не скажешь!
Бурзачило. Я -- все в этом мире, если захочу! Я -- добро и зло! И колдун, если меня разозлить.
Девушка подходит к застывшей Варваре.
Девушка. Красивая мадам. Губы капризные... и глаза злые.
Бурзачило. В мгновение ока я могу перелететь через океан, достать звезду с неба, построить воздушный корабль под парусами из облаков. Могу превратить вас, милое дитя -- мое земное воплощение несбыточной мечты, в царевну сказочного царства...
Девушка. В лягушку?! Нет уж!
Бурзачило. Или в благоухающий цветок невиданной красоты или в прекрасную мраморную статую.
Девушка. И обломать руки?
Бурзачило. Я сделаю из тебя нового идола, которому будут поклоняться народы и эпохи. Я сделаю все, что пожелает твоя девственно чистая душа!
Девушка. Э, да вы -- маньяк!
Бурзачило. Одним взмахом руки мы перенесемся за тридевять земель, в тридевятое царство, где наконец мы станем с тобою близки...
Девушка. Не хочу в тридевятое царство, мне здесь нравится. Веселенькая гробница, столько прикольных фенечек. Классный шуз! Нет, велики, наверное. Эй, ты что делаешь, старый бегемот?! Руки убери! Ой, перышки! Золотые? Возьму одно? А два?
Бурзачило. Они твои, моя прелестница, моя сказочная жар-птица!
Девушка. Прекрати меня лапать, не то ручонки-то отшибу! Ой, клёвый браслетик, я тащусь. Полный отпад! Подари, а?
Бурзачило. Один поцелуй -- легкий, нежный поцелуй в сахарные уста, и браслет -- твой!
Девушка. Руки убери! Нет, я что сказала, а! Хорошо, согласна, но только не ты меня поцелуешь, а тебя. Идет? Нет, погоди. Сначала ты отдашь мне браслет, а то ты потом придумаешь что-нибудь этакое, знаю я вас, старых лизоблюдов! Клёво, Лелька с зависти лопнет! Да погоди ты! Отпусти, говорю. Что-то ты не в меру распалился. Спокойно-спокойно, вот хорошо -- сели в кресло, ручки сложили на коленях, глазки закрыли... Чем это так противно воняет?
Бурзачило. Я сделаю тебя богиней. Приди в мои объятья! Девушка исчезает, а вместо нее появляется Ярыжников.
Алихан. Да, были времена!
Бурзачило. Что?
Алихан. Раньше, говорю, Боги спускались с небес на землю и вступали в браки со смертными. А сейчас? Где их искать?
Бурзачило. Кого?
Алихан. Богов, естественно.
Вадим. В брак-то они вступали, да творили с бедными детками ужасные вещи! Девиц, правда, в худшем варианте, превращали в лягушек на царском болоте, а мужчин не жалели и всенепременно обращали в козлов. Вот нынешние девицы инстинктивно и следуют древней традиции, обращая, по мере сил и способностей, всех мужиков в козлов.
Варвара. Вы омерзительно циничны, Ярыжников!
Вадим. Мы снова на «вы!»? Меня радует ваше непостоянство.
Варвара. К тому же, как человеку со вселенскими, по меньшей мере, амбициями, вам не следовало бы путать поэтический вымысел с реальной жизнью. На вашем месте...
Вадим. Так в чем же дело? Давайте поменяемся, мне всегда хотелось узнать, что чувствуют женщины. Представляете, так ни одна и не смогла рассказать, одни только ахи, охи, вздохи и прочие междометия.
Бурзачило. О чем спор?
Варвара. Извините, Иоахим Петрович, но я, как женщина, не могу повторять мерзости, какие говорил и даже пытался проделать, этот отвратительный тип.
Бурзачило. Он хотел вас изнасиловать?
Варвара. Как вы могли даже предположить такое!
Вадим. Это вы маханули, патрон! Я похож на сумасшедшего?
Варвара. Хам! Нет, он вел себя корректно, но это и лишало меня уверенности. Однако, закончу свою мысль: так вот, будь я на месте Ярыжникова, то не стала бы путать поэтический вымысел с реальной жизнью, но и не пренебрегала бы им.
Вадим. Браво! Не далее как час назад вы с патроном категорически отрицали подобную идею.
Варвара. Идея идее -- рознь, это раз. А во-вторых...
Вадим. А во-вторых, лично я предпочитаю легендарную историю. Не так противно жить.
Варвара. Вы -- пропащий человек!
Вадим. Дорогая, истинную историю делают пропащие и устранившиеся от обыденной жизни люди, именно они изменяют незримые законы существование неподвижного мира.
Бурзачило. Не слишком ли вы возомнили о себе?!
Вадим. Грозно клубясь и ужасно сверкая, черное облако накрыло Париса...
Бурзачило. Ярыжников, вы куда? Варвара, что он делает?
Варвара. По-моему, он хочет поцеловать вашу Афродиту.
Бурзачило. Горынов, останови его!
Вадим. В чем дело? Не дыши на меня!
Бурзачило. Вы с ума сошли?!
Вадим. И не думал. Просто вдруг захотелось прикоснуться к вечности.
Бурзачило. А последствия? Вы о последствиях подумали?
Варвара. Я ошиблась, вы не пропащий, вы -- опасный человек, и подозреваю, что вы нарочно навлекли на Иоахима Петровича сексуальное наваждение. Горынов, где вы обнаружили эту куклу в латексе? В его отсеке?
Горынов. Так точно!
Бурзачило. Я запрещаю вам говорить в столь уничижительном тоне о посетившем меня прелестном создании.
Варвара. И вы туда же! Стоило нарисоваться симпатичной, но безмозглой юбке, как вы в ту же секунду ополоумели и загарцевали вокруг ее вертлявой попки, как самый пошлый самец.
Бурзачило. Прекратите истерить! Я смертельно разочарован. Впрочем, вы -- женщина, вы видите только внешнюю оболочку, так сказать, сосуд души, и вам не понять всего обаяния женской красоты. Ей даже в отказе удается быть неотразимой!
Варвара. Неотразимой? Да она после первого букета откинется на спину.
Бурзачило. Я всю жизнь мечтал о подобном -- воздушном создании.
Варвара. Бесстыжая малолетка с чувственным, порочным ртом.
Бурзачило. Она не ходит с умным видом, опустив плечи и стуча каблуками, она не скрипит зубами по поводу и без. Она не лепечет милые глупости в постели, она не порхает, как бездумное создание с цветка на цветок -- она плывет над землей. Она целомудренна и страстна.
Варвара. Целомудренна? Да эта девица видела потолков больше, чем Микеланджело!
Бурзачило. Молчать! Я приказываю вам молчать! Она просачивается сквозь пальцы, да что там пальцы, она просачивается сквозь все мое существо. Вот кто эта Девушка! А вы -- юбка, кукла в латексе, вертлявая попка! Вы посмотрите на себя в зеркало. Вы больше похожи на гренадера, чем на женщину, мгновенно возбуждающую желание. Где плавная линия шеи, перетекающая в неприкрытое матово-розовое плечико, где струящаяся линия талии, где волосы, раскинутые по плечам, и прочее, прочее?..
Варвара. Не пытайтесь меня оскорбить, я знаю себе цену.
Бурзачило. С тех пор, как меня покинула моя драгоценная супруга, эта девушка единственная, кто смог возродить во мне неизбывное чувство любви, мое стремление к идеалу.
Варвара. Идеал? Не смешите людей!
Бурзачило. Варвара, каждый мужчина мечтает о своей богине.
Варвара. О богине?
Бурзачило. Да, нам ли этого не знать!? И приберегите свой яд, он вам еще пригодится. Идемте, Ярыжников, поищем девушку. А где Алихан? Опять улизнул!
Бурзачило уходит.
Варвара. Идеал... Богиня... Вы окончательно спятили, господин Бурзачило! Надо с ним кончать, а его головоломку я и сама распутаю.
Вадим. Ой ли?!
Варвара. Подслушиваешь! Если ты думаешь, что отделался от меня, то глубоко заблуждаешься!
Вадим. Не сомневаюсь, если мы опять на «ты». И что ты предложишь: Блины со змеиным салом? Или воткнешь мне в задницу зуб дракона? Иллюзии стоят дорого, очень дорого, особенно, когда, с ними приходится расставаться. Хорошие шнурки в магазине за углом.
Варвара. И не надейся, я не настолько глупа.
Вадим. Извини, я хотел помочь. Столько лет жить с таким характером -- это утомительно. Кстати, ты ее не видела?
Варвара. Какая же я дура! Ты все время прикидывался!
Вадим. И часто ты так себя хвалишь? Женщина, Варвара, неуязвима в своей слабости. Покедова, а то шеф нервничать будет.
Ярыжников уходит. Горынов, растоптав пачку сигарет, пускает ему вслед струю дыма.
Горынов. Я сотру его в порошок, если он посмеет к тебе прикоснуться!
Варвара. Остынь! Это мы всегда успеем. Тут надо бы измыслить такую каверзу, чтоб одним махом убрать и его, и шефа. Неплохо бы привлечь на нашу сторону Алихана.
Алихан. Ноу проблем.
Варвара. Все складывается гораздо лучше, чем я предполагала.
Алихан. Ярыжникова я не люблю, а шеф олицетворяет все, что я ненавижу и прежде всего -- очевидность, несмотря на то, что изо всех сил пыжится представить себя великим мыслителем.
Варвара. Проверь не умыкнула ли что-нибудь эта синтетическая финтифлюшка, с нее станется. Горынов, а ты поглядывай, неожиданности нам сейчас ни к чему.
Алихан. Яблоко трогали, на пыли след остался.
Варвара. И что с того? Яблоко пока не вписывалось ни в одну из теорий шефа. Разве что... Нет, смотри дальше. Бедные греки: Столько лет ломать копья из-за какого там сморщенного яблока!?
Алихан. Коллекция блюд на месте. Сундук, сундучок... Ключа конечно нет? Ладно, подденем крышку стрелой. Ой-ей!
Варвара. Укололся? Теперь жди неприятностей. Испугался? Я пошутила. Не трать время зря -- там старые тряпки «прекрасноокой».
Алихан. Тряпки?
Варвара. Барахло всякое: хитоны, туники, кое-что из нижнего белья, несколько пар котурн... Она мнила себя великой трагической актрисой.
Алихан. Хитоны? Интересно-интересно. А что с ней случилось на самом деле?
Алихан достает из сундука сиреневый хитон, прикидывает на себя и смотрится в зеркало.
Варвара. Никто не знает. Будто бы накануне вечером она заявила, что безумно устала от его бесконечных издевательств, и поэтому уходит от него. Он как обычно вспылил, она ответила, а наутро ее нашли бездыханной возле бонсая. Все. Отстань! Итак, что мы имеем: статуя, лук со стрелами, дерево, яблоко, блюда, заяц... Э-э, Алихан, тормози!
Алихан. Извини, античность -- моя слабость.
Варвара. Да? А я подумала... И все-таки чего-то не достает.
Алихан. Кровати.
Варвара. Кровати? Твоя идея или «этого»? Понятно. Хотя в этом что-то есть. Пояс пропал!
Алихан. Воробей на месте... Ты что-то спросила?
Варвара. Не темни! «Античность -- моя слабость»! Ты что задумал?
Алихан. Ничего. Забрал его на повторную экспертизу, и все. Ты слышала?
Варвара. Что?
Алихан. Он чирикнул.
Варвара. От Иоахима заразился, что ли? Послушай, тебе не показалось странным, что девица появилась именно тогда, когда исчез Ярыжников?
Алихан. Не знаю, не задумывался. Зеркало потускнело, и канделябр пора почистить и отреставрировать. Ты намекаешь... Нет, не может быть! Последний месяц я в курсе всех его экспериментов.
Варвара. Но рискнуть мог?
Алихан. Вряд ли он отважился бы на такую шутку с шефом, он трус по натуре, сам признался. Конечно, он бывает отвязанным, но это игра на публику, ему бы в актеры пойти, а он в науку кинулся.
Варвара. Кстати, с чего ты вдруг его невзлюбил? Поначалу вы кажется очень сдружились, ты даже перенял его дурацкую манеру одеваться. Горынов, бесстыжий, ты куда вперился? И чем вас всех завораживает эта каменная баба?
Горынов. Красивая.
Варвара. Да, что ты понимаешь в красоте?!
Горынов. Чувствуется, автор хорошо изучил натуру.
Варвара. Это -- древнегреческая богиня!
Горынов. Все равно женщина. Наверное, у нее были очень красивые дети.
Варвара. Приехали!
Алихан. Да, ее сынок был большим проказником по женской части.
Варвара. И мужской, между прочим, тоже.
Алихан. Все безделушки на месте, за исключением серебряного браслета с черным ониксом.
Варвара. Пустяки, три дня назад я велела заменить все камни на стекляшки. Эй, страдалец, заканчивай медитировать.
Горынов. А как его звали?
Варвара. Нет, ты посмотри: Совсем одурел от воздержания!
Алихан. Эрот. Была еще Гармония и два ужасных чудовища -- Фобос и Деймос. Она их на стороне нагуляла.
Варвара. Горынов, ты -- гений! Дурак дураком, а иногда такое выдаст. Иди ко мне, я тебя поцелую. Алихан, отвернись, я стесняюсь! А когда я стану президентом, то, так и быть, разрешу тебе побродить по моему черному лесочку. (Поцелуй). Кошмар! С тобой целоваться все равно, что пепельницу вылизывать. Потом! Я же сказала -- потом! Какой ты неуклюжий, прическу испортил.
Алихан. Разве у шефа были дети?
Варвара. Будут! Сделаем украденным или потерянным отпрыском, чтоб далеко не ходить -- Горынова. Нет, он -- предан, но глуп.
Горынов. Не понял?
Варвара. Не грохочите ты! А с идиотскими вопросами, пожалуйста, к шефу или Ярыжникову. Все, я поняла! Ярыжников и будет -- неожиданной и долгожданной находкой, а пока они будут разбираться...
Алихан. Неплохая идея, достойная телесериала, но хорошо бы обставить ее повкуснее.
Варвара. Никаких интриг. Прямо в лоб, огорошим, а там видно будет. Наполеон говаривал: Главное -- ввязаться в бой, а там разберемся! Что-то они там долго ищут эту штучку, иди -- приведи их, а я подготовлю Горынова. Эй, ты где? В какие дебри забрел?
Алихан. В заоблачных высях витает.
Варвара. Не придумывай, опять чьего трефового туза в воображении ласкает. Эй! Отзовись, придурок!
Горынов. А-а-а, подожди!..
Варвара. Прекрати выть и уматывай! Шеф идет! Алихан, ты тоже скройся и не забудь вернуть пояс.
Бурно жестикулируя, Бурзачило стремительно, не замечая Варвары, поднимается к своему столу.
Бурзачило. Нет, я с вами не согласен. Красивую, которая вьется вокруг тебя, словно пчела над цветком, совращать легко, главное для мужчины препятствия.
Варвара. Прелестно! Очень хорошо, наша крыша тронулась в путь!
Бурзачило. Отвергла -- замечательно, исчезла -- прекрасно. Нет, вы чувствуете, как у меня вырастают крылья? И уверяю вас, что для мужчины вдохновение любви основной, если не важнейший стимул к действию.
Варвара. Иоахим Петрович, присядьте. У меня, вы только не волнуйтесь, сногсшибательная новость.
Бурзачило. Хорошо, что не зубодробительная. Рассказывайте.
Варвара. Вчера вечером, я еще раз тщательно проанализировала ранние записи вашей супруги и пришла к ошеломляющему выводу, а сегодняшние события подтвердили его: Ярыжников, как ни странно это прозвучит...
Бурзачило. Да-да, он подкинул мне очень симпатичную и очень заманчивую идейку. Дайте яблоко?
Варвара. Какое яблоко?
Бурзачило. Наше, какое же еще.
Варвара. Вас в очередной раз стремятся сбить с толку и запутать. Но теперь я понимаю, почему Ярыжников ерничает и подбрасывает вам всякие бредовые идеи. Понимаю, но, поверьте, не одобряю. В то время как весь наш мир рушится под напором вселенского хаоса...
Бурзачило. Да у вас апокалипсическое мышление! Однако займемся блюдом. Горынов! Сколько раз можно повторять, чтобы ты не курил в моем кабинете! А если не можешь избавиться от дурной привычки, то кури приличные сигареты, а не самосад, продыхнуть невозможно! Срочно разыщи Ярыжникова.
Варвара. Вы меня не слушаете!
Бурзачило. Почему не слушаю? Я всегда и всё слышу, а вы своим многозначительным молчанием отвлекаете меня от сложнейшего процесса осмысления новой идеи. Какой факт вас так страшно взволновал, что вы вдруг готовы простить нашего бедного экспериментатора?
Варвара. Бедного? Простить? Ну это уж чересчур!
Бурзачило. Греческое? Нет, слишком много эротики, а вот это -- русское с синим орнаментом и райскими птичками, пожалуй, подойдет. Молчите?
Варвара. Иоахим Петрович, мне кажется... Нет, я уверена, что это вовсе не вы со мной разговариваете... Горынов, Алихан!
Бурзачило. Варвара, сейчас же отпустите меня! Это -- бунт?!
Варвара. Горынов, быстро скрути этого наглеца! Заткни ему рот! У, самозванец!
Алихан. Ты что делаешь, идиотка? Нас всех уволят!
Варвара. Идиот -- это ты! Ты думаешь -- это Иоахим Петрович Бурзачило -- президент нашего фонда?
Алихан. А ты что предлагаешь? Не верь глазам своим? Нет, нас точно всех уволят! Ой, дурак, я дурак!
Варвара. Можешь не сомневаться! Горынов, взнуздай его! Не дыши на меня! Смотри, Алихан, смотри!
Алихан. Шеф, надеюсь, вы понимаете, что я не имею никакого отношения к этому безобразному, отвратительному нападению.
Варвара. Да, как ты не поймешь: это не Бурзачило, а Ярыжников. Он -- оборотень!
Варвара. Иоахим Петрович! Наконец-то я его поймала!
Вадим. Варвара, что случилось?
Варвара. Алихан, вот -- настоящий Иоахим Петрович, а этот, гнусный обманщик -- Ярыжников. Попался жалкий извращенец, и не сверкай глазами, меня этим не проймешь! С первого дня я догадывалась, что ты внедрен в наш фонд, только не понимала с какой целью, но сейчас все встало на свои места.
Вадим. Алихан, вытащи кляп, не видишь патрон того и гляди концы отдаст.
Варвара. Уйди, Алихан, только через мой труп! Не смей! Он улизнет, и я не смогу ничего доказать. Мерзавцы! Горынов, убивают!
Вадим. Горынов, помогите Алихану перенести патрона. Иоахим Петрович, не беспокойтесь. Выпейте водички. У вас есть валидол? Ничего страшного. Горынов поищет.
Бурзачило. Что это было?
Вадим. Временное умопомрачение на фоне хронического переутомления.
Варвара. Он лжет, я в здравом уме и твердой памяти!
Вадим. Если честно, патрон, то по окончании вашего траура вы нас заездили, что и повлекло за собой естественные и вполне объяснимые последствия.
Бурзачило. Вы думаете?
Вадим. Да, и полагаю, Варвара со мной согласится. Она, как натура страстная и преданная исключительно вам, всегда и всех подозревала и подозревает в измене, поэтому при первом же намеке на нее сорвалась. Это обыкновенный нервный срыв, не более того. Однако, если вы сочтете нужным сообщить нам цель ваших поисков, то обезопасите себя от подобных эксцессов.
Варвара. Не верьте ему! Мой срыв спровоцирован этим оборотнем, он хочет выведать ваш замысел.
Бурзачило. Об этом не может быть и речи! Вам незачем его знать, но вы должны улавливать мои вибрации! Не приближайтесь ко мне! Ярыжников, я ее боюсь!
Горынов. Я не нашел!
Вадим. Не кричи, Иоахиму Петровичу лучше.
Бурзачило. Пшел вон, дурак! Уморить меня хочешь, идиот! Дымит, как паровоз! Варвара, я жду объяснений, аргументированных объяснений, в противном случае, я буду вынужден вас отстранить от дальнейшей работы в фонде.
Варвара. Прежде всего прошу вас удалить Ярыжникова.
Бурзачило. Никаких условий, особенно после вашей возмутительной выходки!
Варвара. И все же я настаиваю, тем более то, что я собираюсь сообщить, носит сугубо конфиденциальный характер.
Бурзачило. Не изворачивайтесь, мне давно и хорошо известны ваши способности. Ярыжников, Алихан, встаньте рядом, на всякий случай.
Вадим. Патрон, по-моему, нет причин для беспокойства.
Алихан. Может быть, отложим разбирательство до завтра?
Бурзачило. Мне лучше знать! День подошел к своему апогею, а вы так и не предложили мне даже примерной схемы действий: Что я должен сделать, чтобы... Нет, это слишком интимная тайна. Горынов! Опять курит! Да что за наказание?! Марш в кафе!
Горынов. Как обычно?
Бурзачило. Да, и быстро: одна нога здесь -- другая там. И не забудь фрукты на десерт. Ну же, Варвара, мы вас внимательно слушаем.
Горынов уходит. Алихан осторожно, бочком, спускается к статуе и пытается надеть пояс.
Варвара. Видите ли, Иоахим Петрович, слово "оборотень" не случайно сорвалось из моих уст. До сегодняшнего утра я предполагала, что все попытки Ярыжникова проникнуть в тайные доктрины вашего фонда и тайны вашего непревзойденного мастерства не более чем навязчивое желание покончить с собственной несостоятельностью...
Бурзачило. Вы что-нибудь понимаете?
Вадим. Не уверен, но соглашусь, что оборотничество -- древний и достаточно эффективный способ скрыться от преследования, отдохнуть, собраться с мыслями, но до полнолуния целых три дня, поэтому в оборотничестве можно обвинить кого угодно.
Варвара. Согласие -- уже признание вины.
Бурзачило. Варвара, оставьте в покое дерево! Повадились: один -- цветы до смерти занюхивает, другой -- листья обрывает, а третий, и вовсе сигареты тушит. Не фонд интеллектуального развития, а сборище вредителей!
Варвара. Вы закончили? Ибо то, что я сейчас скажу, повергнет вас в неописуемую радость. Ярыжников -- ваш сын!
Бурзачило. Мой сын? Вы спятили! У меня не может быть детей!
Варвара. И тем не менее, это факт, зафиксированный в дневнике вашей супруги. Об этом я и собиралась сообщить, когда вы вышли из любовного наваждения, но после нескольких ваших фраз заподозрила неладное, а появление Ярыжникова, его голос, его походка, подтвердили мои опасения, что он сумел перевоплотиться в вас, и я незамедлительно приказала скрутить вас, вернее, ваше тело. У меня всё! Вам решать: был ли у меня нервный срыв или я защищала целостность вашей неприкосновенной личности.
Бурзачило. Не придерешься -- высший пилотаж! Учитесь!
Вадим. Это как взглянуть. Утверждение, что я будто бы ваш сын не очень-то вяжется с проявлением явного неуважения к вашим отцовским чувствам.
Бурзачило. Да, вы оскорбительно непоследовательны.
Варвара. Ничуть, говоря, что Ярыжников -- ваш сын, я не утверждала, что он -- законный сын.
Вадим. Иными словами, я -- незаконнорожденный?
Бурзачило. Занятное, но невероятное предположение.
Вадим. Я бы сказал сомнительное. И настаивая на своем, наша неукротимая госпожа Агич...
Варвара. Фарисей!
Вадим. ... подвергает сомнению ваше беззаветное служение незабвенной Афродите Ильиничне, которую, к моему глубокому сожалению, мне не удалось узнать при жизни.
Бурзачило. Да как ты смела даже подумать такое! Уйди, не хочу тебя больше видеть! Никому нельзя доверять!
Варвара. Как бы вам не пришлось забрать свои слова обратно и извиниться.
Бурзачило. Вы мне угрожаете?! Прочь с глаз моих! Можете интриговать где угодно и сколько угодно, но не в моем фонде.
Вадим. Патрон, безусловно, я могу ошибаться, но действия госпожи Агич продиктованы отнюдь не желанием отравить вам жизнь, а скорее наоборот, привнести в ваше существование животворящую струю. Снисхождение и еще раз снисхождение -- вот главный императив всех поистине великих личностей.
Бурзачило. Вы полагаете? Хорошо, останьтесь. Нет, не приближайтесь ко мне! Эй, Алихан! Я же запретил вам подходить к статуе, а тем более прикасаться к ней! Что вы там делали?
Алихан. Что делал?
Бурзачило. Да, что вы там делали? И перестаньте все время переспрашивать! Не злите меня!
Алихан. Мне трудно судить, но я не понимаю, почему Ярыжников с таким упорством открещивается от родства с вами. Я был бы счастлив стать вашим наследником без всяких условий.
Бурзачило. Не повторяйте чужие глупости! Вопрос закрыт.
Вадим. Да, не суди по себе, "дружок".
Бурзачило. Замолчите оба! Алихан: Зачем вы сняли пояс?
Алихан. Пояс? Наоборот я хотел...
Бурзачило. Что наоборот? Что хотел? Совсем стыд потеряли -- растаскивают прямо на глазах мои святые реликвии, но я найду на вас управу, бездельники! Варвара, что за загадочная улыбка?
Вадим. Если женщина пару раз улыбнулась вам улыбкой Джоконды, то ее пора вести в женскую консультацию.
Бурзачило. Только этого не хватало!
Вадим. Все закончилось пошло, банально и глупо, как обычно случается с людьми, неадекватно воспринимающими реальную действительность.
Бурзачило. Нет, вы, определенно, решили свести меня с ума!? Объяснит мне кто-нибудь наконец, что здесь происходит? Варвара, что вы опять затеяли?!
Варвара. Ничего, я само спокойствие. А вот с вашим любимым экспериментатором действительно творится что-то весьма странное. Утром, например, он бредил идеей установить здесь кровать.
Бурзачило. Кровать? Здесь? Для чего?
Варвара. А вы не догадываетесь?
Вадим. Патрон, вас намеренно вводят в заблуждение, утрируя символический смысл моего предложения. Речь шла о хрустальном гробе. Кровать, извините, это тривиально, не мой масштаб мысли.
Варвара. Ты не боишься умереть от собственной многозначительности?
Вадим. Пока нет. Скорее всего это произойдет гораздо позже, чем вам хотелось бы.
Бурзачило. Кровать еще куда ни шло, это даже интересно, но гроб?! Ярыжников, вы смерти моей хотите?
Варвара. Не думаю, но когда вы отвергли...
Бурзачило. Что я отверг? Когда?
Варвара. Неважно. Однако он на этом не остановился, и его извращенное воображение посетила еще более дикая и безрассудная идея. Вы посмотрите на него внимательно: томный блеск глаз, каприз в уголках губ, плавные, текучие движения и вместо привычных нашивок, значков и прочих прибамбасов из карманов торчат золотые перья вашей птицы.
Бурзачило. Вы хотите сказать?!
Варвара. Мне кажется, он решил сменить свою интеллектуальную ориентацию, пардон, специализацию и осчастливить человечество перлами своего "недюжинного" дарования.
Вадим. О да, магия слов, симфония фраз действуют на меня завораживающе. Однажды, мой приятель в приступе пароксизма назвал меня волком. В первый момент я не придал его всплеску отчаяния значения. Но буквально спустя минуту, когда ссора улеглась, я вдруг почувствовал...
Бурзачило. Что почувствовали?
Вадим. Как кровь закипает, руки скрючивает, позвоночник с хрустом прогибается, и, рыча от ярости, я бросаюсь на приятеля и начинаю его душить...
Бурзачило. А почему вы его душили, а не загрызли зубами?
Вадим. Присутствовавшие успели оттащить меня.
Бурзачило. Вы обратились в волка?
Вадим. Конечно. У меня даже проросла жесткая шерсть на запястьях, но, к счастью, она вскоре отвалилась.
Алихан. И к чему ты рассказал эту историю?
Вадим. Порой бездумно бросаясь словами, мы сами того не ведая и не желая, провоцируем события, а потом с легкостью обвиняем людей в поступках, ими не совершенных.
Варвара. И чтобы оградить себя от подобных напастей вы нацепили браслет с ониксом? Или вы одолжили его у своей смазливой глупышки, которой Иоахим Петрович с юношеским легкомыслием подарил реликвию супруги?
Бурзачило. Была девица? Красивая?
Варвара. Простите, девицы не по моей части.
Бурзачило. Алихан, не таращьте глаза, отвечайте!
Алихан. У нее были роскошные каштановые волосы с золотистым отливом, черное латексное платье, бордовый бархатный пиджачок, рюкзачок из черной кожи, полусапожки...
Варвара. Рюкзачок? И ты не проверил содержимое?
Бурзачило. Хоть убейте -- ничего не помню.
Варвара. Не удивительно, вы вели себя, как одержимый, чуть было не овладели этой малолеткой прямо у нас на глазах.
Бурзачило. Ах, вспомнил-вспомнил! Поразительной красоты и чистоты девушка! Где она? Я вас спрашиваю!
Варвара. Улетучилась. Вы же знаете нынешних девиц, их интересуют только и исключительно деньги, брюлики, разные золотые побрякушки, крутые тачки и бесконечный оргазм!
Вадим. Оргазм -- это прикосновение к источнику творения, так что стремление женщин слиться в экстазе с вечным вполне объяснимо.
Варвара. Интересно, чем она вас покорила?
Бурзачило. Наивностью, беззащитностью и... Нет, у меня не хватит души чтобы вместить всю любовь к ней.
Варвара. Понятно: Чем больше грех, тем больше удовольствие.
Бурзачило. Замолчите, Варвара! Меня угнетает ваш беспощадный цинизм. Всё, закончили обсуждение! Короткий перекусон, и все на поиски моей звезды.
Вадим. Да, нельзя столько трудиться во благо человечества, оно все равно не оценит. Варвара, присоединяйтесь.
Варвара. Нет уж, лучше я прогуляюсь по свежему воздуху -- голова раскалывается. Горынов, дай мне таблетку аспирина и стакан воды.
Горынов. Вы хотите ее выпить?
Варвара. Нет, я хочу прогулять ее по улице! Между прочим, в копченых курицах сумасшедшее количество холестерина, а лапша, вообще, сплошной химикат -- травитесь на здоровье.
Вадим. Какая вы добрая! Эй, патрон, вы где?
Бурзачило. Странный запах. Вы видели?! Видели! Она помахала мне рукой.
Варвара. Опять началось! Нет, здесь точно поселился нечистый -- злой дух!
Вадим. Злой дух совсем необязательно нечистый.
Варвара уходит.
Бурзачило. Горынов, ты куда направился? А? Вернись!
Горынов. Ну, я хотел...
Бурзачило. Никаких «хотел»! Нечего плести интриги за моей спиной.
Вадим. Какой же обед, наш неподражаемый мастер виолончельного смычка, без твоего знаменитого баса, заставляющего биться в исступлении длинноногих чаровниц?!
Алихан. Вообразите, последние два месяца одна бесстыдница, лет тринадцати, каждое утро строит мне глазки. Фигурка, кожа, пухлые губки... Ну, просто персик!
Вадим. Сознайся, приятно, когда на тебя засматривается столь невинное создание?
Бурзачило. Позабудете-будете! Тупой до невозможности! Брось сигарету! Лучше научился бы правильно выражать свои мысли. Уйди с глаз долой! Иди-иди и посмотри где Варвара затаилась.
Алихан. Хорошо, что в прошлый раз явилась только девица, да и неизвестно была ли она девицей.
Бурзачило. Ты домогался моей звезды, мерзавец!? Ярыжников, как ее звали?
Вадим. Звезду вашего возрождения? Анюта.
Бурзачило. Да? Дивное неземное создание!
Вадим. В прошлом за подобные оскорбления на дуэль вызывали.
Алихан. Ты спятил! Шеф, мне и в голову не приходило сомневаться в невинности вашей звезды.
Бурзачило. Дуэль? Да, дуэль! Ярыжников будет вашим секундантом, а Горынов -- моим. Но как всегда я буду великодушен и предоставлю вам выбор оружия.
Алихан. Помилуйте, какая дуэль в конце двадцатого века?
Бурзачило. Испугался!
Алихан. Нет, но было бы неразумно с вашей стороны подвергать себя смертельной опасности в тот момент, когда вы практически вплотную подошли к решению проблемы.
Бурзачило. Откуда вы знаете? А? Сознавайся! Иначе ярость моя будет испепеляющей.
Алихан. Это всего лишь моя догадка.
Вадим. А я так думаю, это ты в смертельной опасности, а не патрон.
Бурзачило. Никаких отговорок! К барьеру!
Алихан. Иоахим Петрович, вы неправильно меня поняли, а ты не подзуживай шефа, провокатор! Сам же несколько минут назад убеждал нас, что слова обладают магической силой, а теперь специально его распаляешь.
Бурзачило. Ладно, я вас прощаю. Ярыжников, перестаньте трогать статую, ей и без вас тошно! Да и жирные пятна от пальцев останутся.
Алихан. Вы только представьте, сколько человек за две тысячи лет лицезрели ее прекрасную наготу и даже прикасались к ней. Целый город, а может быть и страна! А среди них были и маньяки, и извращенцы, и импотенты! Ужас, сколько мужчин она перевидала!
Бурзачило. Вы на что намекаете?
Алихан. Ни на что. Просто так вырвалось.
Бурзачило. Вырвалось у него! Нет, чтобы приятное вырвалось, а то обязательно какая-нибудь гадость, да еще с тройным подтекстом.
Алихан. Не нервничайте, шеф, мы разыщем ваше неземное создание. Или вас смущает что-то другое?
Бурзачило. Нет, не знаю, но когда Варвара ссылается на головную боль, то жди неприятностей.
Алихан. Вы думаете она способна?
Бурзачило. На подлость способен каждый человек, дело лишь в цене.
Алихан. Нет, я о другом: Неужели Варвара может предать вас?
Бурзачило. Она сделает это с легкостью и при первой же удобной возможности, как впрочем, и вы. Ярыжников, чем вы там занимаетесь?
Алихан. Катает персик по блюду.
Бурзачило. По музейному экспонату?
Вадим. Проверяю одну шальную мыслишку.
Бурзачило. И в чем, так сказать, соль вашей мыслишки? Идите сюда, нечего экспериментировать в одиночестве, обычно это говорит о недобрых намерениях!
Вадим. У меня и в мыслях не было. Как вы могли подумать такое?
Бурзачило. Могу, но не хочу. Как известно, лень раньше нас родилась!
Вадим. Даже раньше вас?
Бурзачило. Какая разница -- раньше или позже, суть в другом: лень оказалась чудесным изобретением, с которым невозможно и не нужно бороться. А почему вы решили, что надо катать по часовой стрелке?
Алихан. И почему не яблоко?
Бурзачило. Вечно вы все путаете! Наше яблоко из другой легенды.
Алихан. К вашему сведению, легендарное яблоко, в отличие от нашего, было из чистого золота. А где браслет с ониксом?
Вадим. Наверное, Варвара прихватила, она иногда бывает на удивление наивной. И ты тоже.
Алихан. Что тоже?
Вадим. Ты тоже чересчур наивен -- оникс фальшивый. Или ты не знал? Изумруд заменил?
Алихан. Не успел.
Вадим. А яйцо?
Алихан. Еще вчера.
Бурзачило. Кажется что-то вырисовывается. Что вчера? Ничего без очков не вижу! Горынов! Куда он подевался?
Алихан. Вы послали его за Агич.
Бурзачило. Да? Ну-ка, катанем сюда. Нет, это глупая затея, с персиком ничего не получится. Алихан, дайте-ка яблоко. Какой же вы тупой! Не с витрины, а ваше. Вначале все надо опробовать на простых вещах, а затем браться за магические. Эй, ты что окаменел?
Алихан. Я его надкусил.
Бурзачило. Это несущественно.
Вадим. Надеюсь, вы не ошибаетесь.
Бурзачило. А, как до серьезного дела дошло, так вы в кусты?! Это вам не в стёбе оттягиваться. Катись, милый-дорогой! Ого, что-то проявляется. Ай-уй-ый!
Отшатнувшись, Бурзачило отбрасывает от себя блюдо.
Вадим. Алихан, лови! Иоахим Петрович, присядьте. Осторожненько. Очень хорошо: вдохнули, выдохнули и задержали дыхание. Не разбилось?
Алихан. Нет, только маленький кусочек отвалился, но не пойму почему, я поймал его в сантиметрах пяти от пола. Как шеф?
Вадим. Маленькая прострация, через минуту-другую оклемается.
Алихан. И что его так поразило?
Вадим. Ничего особенного: нарисовалась какая-то рыжая всклокоченная баба показала ему язык, погрозила костлявым пальцем и по-садистски ухмыльнулась.
Алихан. Рыжая? Ай-яй, наверняка это была его Афродита! Разве ты ее не узнал?
Вадим. С какой стати? Я никогда ее не видел, живой по крайней мере, а фотографии все черно-белые или тонированные.
Бурзачило. Что делать -- ума не приложу?
Алихан. Даже не знаю, что вам и сказать.
Бурзачило. Тогда молчите. Она недовольна мной. Дорогая, я делаю все что в моих силах, прикладываю неимоверные усилия, чтобы исполнить твою последнюю волю.
Вадим. Алихан, убери блюдо, иначе он сбрендит, разбирайся потом в его фантазиях.
Бурзачило. Дорогая, не покидай меня, я по тебе скучаю. Вы видели? Она улыбнулась.
Алихан. Он видите ли скучает, а сам удавил бедняжку без сожаления.
Вадим. Ты уверен?
Алихан. Варвара сказала. Учти, я ничего не говорил.
Из-за статуи появляется девушка, быстро поднимается к Бурзачило и садится на подлокотник кресла.
Девушка. А вот и я! Не ждали?! Ты что вдруг расхныкался, мой лысенький. Успокойся, положи голову мне на грудь. Слышишь как бьется мое сердечко?
Бурзачило. Кто это?
Вадим. Надо полагать, ваша звезда, собственной персоной.
Девушка. Нет, каков нахал?! А распинался, грудь колесом крутил, золотые горы обещал: Медовый месяц проведем во Франции -- неделю в Париже, неделю в Альпах и неделю на Лазурном берегу. Совсем из ума выжил, ржавый мухомор!
Алихан. Ржавый?
Девушка. Взгляни на лысину, если не веришь. Что вы с ним сделали, того и гляди откинется?
Алихан. Отключился. Ты что-нибудь понимаешь?
Вадим. Какие очаровательные губки, а говорят такие гадости.
Девушка. А ты милый, очень милый! Тоже богатенький?
Вадим. Это как посмотреть. На мой взгляд: богат только тот, кто доволен тем что имеет, но с другой стороны, плохо иметь в жизни все -- умирает желание мечтать.
Девушка. Помечтаем вместе. Ты меня боишься?
Вадим. Скорее себя.
Девушка. Иди ко мне, обними, задуши меня в своих объятьях. Крепче, чтоб косточки захрустели.
Девушка заваливает Ярыжникова на стол перед распластавшимся в кресле Бурзачило.
Алихан. Послушай, Вадим, я, конечно, все понимаю, но ты ведешь себя, мягко говоря, неприлично.
Девушка. Отстань, не видишь -- я делом занята! Или самому охота? Так в чем дело? Стол большой. Присоединяйся.
Алихан. Это служебное помещение, здесь исторические экспонаты, представляющие интерес как с художественной, так и с исторической точки зрения.
Девушка. Ну ты и зануда! Весь кайф обломал! Мрачновато у вас здесь, и воздух спертый, как в склепе.
Алихан. В прошлый раз вам понравилось.
Вадим. Неплохая декорация для фильма ужасов. Осталось, распределить роли. Кого вы хотели бы сыграть наше «неземное» создание -- добрую фею или злую колдунью?
Девушка. Бабу-ягу!
Вадим. О, у вас превосходный вкус! Баба-яга -- костяная нога. Ноги сейчас ломать будем или обождем, пока патрон очнется и насладится вашей «невинной» юностью?
Девушка. Какой ты мерзкий!
Вадим. Печка, лопата, острый ножичек, чтоб из спины ремни вырезать...
Алихан. Э, остановись, куда тебя понесло?
Вадим. Реквизит для фильма прикидываю: Метлы, ступы, дюжина черепов с пылающими глазами, с грудью у тебя все в порядке, к старости обвиснет.
Девушка. Заткнешься ты наконец!
Вадим. В интерьере что-нибудь менять будем или оставим как есть?
Девушка. Поменяем, не все естественно, но поменяем. Меч зачем?
Вадим. Алихан, блесни эрудицией!
Алихан. Издревле меч считался символом силы и креста. А волшебные мечи, такие как -- Эскалибур, Кладенец и прочие, наделяли владельца невероятной силой и защищали от нечистой силы.
Девушка. Не люблю холодного оружия. Чучела убрать, блюда тоже. Где золотое яблоко?
Алихан. Спрятал в яйцо, на всякий случай.
Девушка. Ой, какая прелестная вещица! Мне идет?
Девушка надевает диадему и крутится перед зеркалом.
Вадим. Не то слово -- сказка!
Девушка. Всё барахло, кроме украшений, убрать.
Алихан. И статую?
Девушка. Приспособим ее под вешалку.
Вадим. Она больше смахивает на гинекологическое кресло.
Девушка. И как ты не устаешь говорить гадости? Вместо стола установим большую, пышную кровать, так чтобы можно было перекатываться из угла в угол, хорошо бы еще водяной матрац и навороченную стереосистему... Кайф!
Вадим. Отлично! В кровати решаются любые проблемы.
Девушка. Алихан, ты куда сундук потащил? Поставь на место, пригодится. Над кроватью повесим большое зеркало, а напротив картину в богатой золотой раме с роскошной обнаженной...
Вадим. ... девушкой, чтобы бесконечно пробуждать необузданные инстинкты!? Разумно!
Девушка. Вечно ты все опошлишь!
Вадим. Думаю, вам с патроном подойдет какой-нибудь античный сюжет. Даная, например. Очень впечатляющий сюжет.
Девушка. Даная? Кто такая?
Алихан. Даная -- греческая царевна, у нее был роман с Зевсом-громовержцем -- верховным богом греков.
Вадим. Жуткая история, между прочим. Царь страшно ревновал красавицу-дочурку и запер в медной клетке под землей, но златокудрый любовничек -- хитрющий был парень -- прикинулся золотым дождем и лишил бедняжку девичьего достоинства.
Девушка. Чем-чем?
Вадим. Золотым дождем.
Алихан. Вульгарная трактовка. Все было по-другому. Царю было откровение, будто бы его убьет собственный внук, вот он со страха и запер дочь.
Вадим. Да, ничего не скажешь, веселое раньше было время: и боги, и люди любили пошалить.
Девушка. Заменим вашу девицу на спокойный пейзаж в реалистической манере, без модернистических извращений.
Вадим. Впечатляющий интерьер! Еще бы гамак и бронзовую люстру, свечей этак на двенадцать, для экспериментов.
Бурзачило. Милый очнись, меня обижают!
Бурзачило. Звезда моя! Приди в мои объятья! Ты плачешь? Эти мерзавцы обидели тебя, моя прелестная, моя восхитительная? Я растерзаю их и развею в прах, чтоб другим не повадно было!
Девушка. Уймись! Прямо мания какая-то развеивать всех в прах. Они недостойны твоего благородного гнева, мой неистовый! Ты скучал? Или стоило мне отлучиться, как ты тут же обратил свой испепеляющий взор на какую-нибудь кокетливую попку?
Бурзачило. Ты оскорбляешь меня! Разлука была невыносимой. Мне все время мерещились твоя обворожительная улыбка, твои зеленые глаза...
Девушка. Ты скучал по моим сладким пальчикам, озорник. Дать пососать?
Бурзачило. Так бы их и съел.
Девушка. Хватит-хватит, хорошего понемножку. Отдышись, и пообещай, что после того, как ты женишься на мне, то в тот же день уволишь этого гнусного интригана Ярыжникова. Он, конечно, симпатичный, но терпеть его насмешки я не хочу.
Вадим. Вам известно мое скромное имя? Польщен.
Бурзачило. Я обещал жениться?
Девушка. Как? Ты оказываешься?
Бурзачило. Нет, не отказываюсь, но не помню, чтобы речь шла о браке.
Бурзачило. Сердце! Ах, мое сердце готово выпрыгнуть из груди...
Взмахнув руками, Бурзачило падает в кресло.
Девушка. Опять отключился. Ярыжников, ты что на меня уставился? У меня что-нибудь с лицом?
Вадим. Нет, оно также юно и свежо, как и два часа назад, только глаза вдруг почему-то стали серыми и волосы на затылке дыбом встали, но это сущие пустяки.
Девушка. Алихан, принеси мой рюкзачок, он у статуи и прихвати пояс.
Вадим. Великолепный изумруд! Вы знаете толк в драгоценностях, эта большая редкость в столь юном возрасте. Красивый браслет. Старинный? О, да он не один!
Девушка. Очень старинные. Они мне очень дороги -- подарок бабули на совершеннолетие. С тех пор не снимаю, они приносят мне счастье.
Вадим. Подарок бабушки Агич?
Девушка. Нет, она была бабушкой по папиной линии.
Вадим. Ах, вот в чем дело! Не сочтите за наглость, но какова была фамилия вашей бабули по отцовской... Нет, вы правы -- по папиной линии, это так трогательно.
Вадим. А ручка у тебя, звезда полночная, не девичья! Как тебя зовут, ненаглядная ты наша, не то укокошишь, а я так и не узнаю имя своей благодетельницы.
Вадим. А ласковое -- Нюся? Угадал?! Нюся, Нюся -- я на тебе женюся! Ой-ей, расстегнулся. Какая жалость!
Девушка исчезает, а на ее месте появляется Варвара.
Варвара. Безмозглая кукла! Я чуть не умерла.
Вадим. Судя по всему, тебе удалось выжить.
Варвара. Отвяжись! Без тебя тошно!
Вадим. И что такого тайного мы прячем в рюкзачке. Эх, Варвара, Варвара! Решила под шумок вместе диадемой и поясом заныкать руку Афродиты Ильиничны? И бедного патрона не пожалела. Как тебе не стыдно!
Варвара. Стыдно -- у кого видно!
Вадим. Да что с тобой? У меня даже уши покраснели от таких слов. Не расстраивайся: не получилось сейчас, получится в другой раз!
Варвара. Ты подозрительно великодушен.
Вадим. Хочешь сказать: объективен. Не знаю, как стратегия, но твоя тактика слишком однообразна. Мужчины любят, когда их медленно, очень медленно обволакивают. Умные стервы нынче не в моде.
Бурзачило. Ярыжников! Алихан! Объясните, что здесь за крики, вопли, грохот?
Варвара. Понеслась косая в рай!
Бурзачило. В такой обстановке невозможно работать, я совершенно не могу сосредоточиться. Кто подложил мне эту гадость? Вы хотите меня с ума свести?! И развалить фонд?!
Варвара. Вы чересчур хорошо о них думаете.
Бурзачило. А вы, вместо того, чтобы предъявлять претензии, дерзить и фыркать по поводу и без, отвечайте: Откуда взялась эта гадость?
Варвара. Не знаю и знать не хочу! Вы превратили наш фонд в притон для удовлетворения своих животных инстинктов, вы и разбирайтесь.
Бурзачило. Вы -- невыносимый человек!
Варвара. Я -- женщина!
Бурзачило. Еще хуже!
Варвара. Если бы моя мама видела, как меня унижают, она непременно отомстила бы тебе, старый распутник!
Бурзачило. Ярыжников, как здесь оказалась эта мерзость?
Вадим. Почему мерзость? Обыкновенная рука.
Бурзачило. Я вижу, что рука, не слепой. Но чья?
Вадим. Узкая ладонь, длинные тонкие пальцы, филигранная проработка ногтей и других деталей. Красивая женская рука, а датировки -- не мой профиль.
Бурзачило. Уберите ее сейчас же с моего стола. Алихан, вы что скажете?
Алихан. Если судить по вкраплениям и затертости то, скорее всего, ее можно отнести к третьему веку до нашей эры.
Бурзачило. И что нам с ней делать? Ярыжников, не трогайте дерево!
Вадим. Странно, один пахнет, а другой -- нет. Вы что-то спросили, патрон?
Бурзачило. Отойдите! Я вам говорю! Что за напасть такая?! Мне плохо! Горынов! Где Горынов?
Варвара. Заперся, наверное, в своей каморке и истекает сладострастными мечтами по какой-нибудь кругленькой попке или того хуже, затащил кого-нибудь с улицы и демонстрирует свое «несравненное» искусство. Дурной пример заразителен!
Вадим. Неужели наш знаменитый ловелас, гроза женщин, так низко пал?
Варвара. Да ему все равно кому показывать свое искусство, лишь оно бы двигалось!
Бурзачило. Вы замечали, что скользкие шутки, слетающие с уст мужчины, подчас подчеркивающие его мужское обаяние, в устах женщины приобретают не только вульгарный, на грани бесстыдства, оттенок, но и просто коробят слух? Однако, мы отвлеклись. Алихан, осторожно изучите руки статуи...
Алихан. Но, шеф... Фантастика! Гениальная идея!
Вадим. Патрон, я бы не стал спешить с далеко идущими выводами, хотя признаюсь, предположение весьма остроумное.
Варвара. Не нахожу ничего остроумного! Как всегда -- пальцем в небо! Почему бы вам с таким же успехом не отправиться на поиски молодильных яблок или, воспользовавшись луком со стрелами, не подстрелить на болоте царевну-лягушку? Или вы не любите повторяться?
Алихан. Не слушайте ее! Госпожа Агич просто злобствует от бессилия.
Варвара. Это я злобствую, хищник мелкотравчатый, шарлатан от искусства?! Да я в ярости!
Бурзачило. Не обращайте внимания, она в своем репертуаре: как чуть чего не по её получилось, так у нее истерика. Приступайте.
Вадим. Прости, но в случайности и совпадения верят только дураки.
Алихан. ... и для чистоты эксперимента желательно бы иметь вторую руку, но для рабочей гипотезы вполне достаточно и одной.
Варвара. Отдай! Это я ее нашла и не позволю использовать свою собственность для удовлетворения ваших низменных инстинктов.
Вадим. Остановись, Варвара, ты совершаешь роковую ошибку.
Варвара. В нашем фонде все роковое! Отдай, не то я позову Горынова, он живо с тобой разделается, жалкая подстилка. Уйди, мерзкая амеба, размазня! Отдай! Моё!
Бурзачило. Я чувствую ее дыхание, она возвращается...
Внезапно все замирают на своих местах.
Варвара. Славная картинка получилась! Молчишь, Иоахим, то-то же. Чтобы с тобой этакое вытворить? Нет, не зря "незабвенная" тебя не подпускала. Возомнил о себе черте что! Поставим-ка тебе клизму! Эй, Горынов, ты где?! Тихо-то как, аж жуть. И действительно -- гробница. Эх, Алихан-Алихан, тупоголовый ты идиот -- не захотел помочь мне, а то сейчас бы мы с тобой... Нет, я не собираюсь делиться своим триумфом! А Ярыжников, ничего мужчинка, простоват, но пригодится. Ха-ха, на племя! Остановись, Варвара. Что-то ты, девочка моя, не ко времени расслабилась. Соберись, и спокойно, без воплей и истерик, проанализируй все факты и фактики, ключ к его тайне где-то совсем рядом. О, зеркальце! Свет мой, зеркальце! Скажи да всю правду доложи.
Зеркальце. Ты прекрасна, спору нет, но царевна...
Варвара. А не пошло бы ты к черту, мерзкое стекло! Без тебя разберусь! Ясно пока одно: нужна вторая рука. Посмотрим, что замышляла наша "сладкоумильная". Убийство? Нет, это конец ритуала. Листанем назад.
Горынов. И-и-эх! Посторонись, народ честной! Всех испепелю!
Варвара. Только тебя не доставало!
Горынов. Да? Я готов, моя бесподобная!
Варвара. Отпусти сейчас же! Олух, разве так можно обращаться с женщиной! У тебя не руки, а грабли! Эх, дала бы я тебе!
Зеркальце. Ты прекрасна, спору нет, но царевна...
Варвара. И ты заткнись! Ты зачем меч схватил? Повесь на место! То же мне Дункан Маклауд выискался, совсем обалдел, чудовище доморощенное!
Горынов. Зачем ты так? Я к тебе всем сердцем.
Варвара. Отойди! Меня сейчас стошнит! Опять обожрался спермы лососевых рыб? И что у тебя за отвратительная страсть такая!
Горынов. Я к тебе со всей душой...
Варвара. Ты не с душой, ты все больше с телом норовишь! Лучше бы зубы почистил, рыбьим жиром разит. Осторожно, руку не урони! Лови ее, болван! Убить тебя мало!
Вадим. Госпожа Агич, да у вас криминальный талант.
Горынов. Один отошел!
Варвара. Идиот, это ты во всем виноват. Пшел с глаз долой! Ярыжников, так что ты хотел сказать?
Понурившись, Горынов уходит.
Вадим. Классный, говорю, приемчик, но забытый.
Варвара. Не поняла.
Вадим. Неужели? Давным-давно, во времена вашего беззаботного детства, когда мир был наводнен лешими, ведьмами и русалками, когда молочные реки текли в кисельных берегах, а по полям летали жареные куропатки, существовал оригинальный, чисто русский, воровской прием: обвести хозяев мертвой рукой. А потом бери все, что твоей душе угодно, хозяева до утра проспят и ничегошеньки не заметят. Лихо у тебя получилось -- как бы невзначай. Интересно, кем ты была в предыдущей жизни?
Варвара. Кем я была -- не твое дело, а вот ты точно был Иванушкой-дурачком!
Вадим. А что -- неплохо?! Человек он был приличный, бескорыстный в меру, недалекого ума, но и того достало царевну и полцарства отхватить. Пришлось, правда, постранствовать, побиться на мечах со всякой нечистью, смерть кощееву добывая.
Варвара. Бред! Придумаешь тоже Кощей Бессмертный, Змей Горыныч, Баба-яга, царевна в хрустальном гробу. Холодная, наверное, как ледышка!? Бр-р-р!
Вадим. Врать не буду: Чего не помню, того не помню.
Варвара. Провокатором он был -- твой Иванушка-дурачок. Добро ему в руки само плыло, а он, вместо того, чтобы втайне попользоваться привалившим счастьем, давай свои достижения напоказ выставлять. И ладно бы он один куролесил, что с него возьмешь: дурак -- он везде и при любых обстоятельствах дурак, -- так нет же, куда там, отыскал на болоте достойную собственной непроходимой глупости соратницу. И она, прынцесса его ненаглядная, дуреха набитая, тоже давай куражиться: раз -- махнет рукавом в одну сторону, раз -- в другую! Народ кругом шалеет от ихнего несметного богатства и давай чужие глупости, да еще с усердием, повторять, а дурак с прынцессой посмеиваются: Ввели во грех! А для чего, спрашивается, людей в искушение вводить? Чтоб они друг друга ненавидели? Им и без того не сладко.
Вадим. Погоди! По-твоему получается, что Иванушка вовсе не добрый малый, а монстр какой-то, чуть не демон во плоти!?
Варвара. Не придуривайся, ты все понял! А зачем он прынцессину шкурку спалил? Приключений, ему захотелось на свою задницу поискать, чтобы потом все снова по кругу пустить. Не ты надел, не тебе снимать!
Вадим. Какова стрела -- такова судьба. И без приключений скучно.
Варвара. Всем не скучно, а ему, видите ли, скучно, то же мне умник нашелся. Гордыня обуяла! Нашел чем гордиться -- это моя лягушонка в коробчонке едет! Нет, чтоб как все тихо-мирно поживать, да добра наживать.
Вадим. Это же прекрасно: в омерзительном создании найти красоту.
Варвара. Наплодить кучу завистников -- это красота?
Вадим. Прямо-таки кучу! Ну, пару, тройку царевичей, и потом -- это их проблемы. Если все время соответствовать внешним проявлениям, то в конце концов любой талант превратится в ничтожество.
Варвара. Ты действительно дурак или прикидываешься?
Вадим. Иногда прикидываюсь, иногда -- нет, все зависит от ситуации. А у Алихана оказывается желтые глаза в черную крапинку и зрачки продолговатые, как у кошки.
Варвара. Ты мне зубы не заговаривай мне зубы, знаю я -- эту твою дурацкую манеру уходить от ответа.
Вадим. Парадокс Алихана в том, что при своих творческих амбициях он старается доказать свою состоятельность людям, которых внутренне глубоко презирает.
Варвара. Ты меня удивляешь! Как ты не поймешь простой до безобразия истины, что некоторые, а вернее, абсолютное большинство чувствует себя плохо, когда другому хорошо.
Вадим. Ты слишком обобщаешь, а точнее, утрируешь.
Варвара. Всё, ты мне надоел!
Вадим. Подожди минуточку!
Варвара. Нечего ждать! С тобой все ясно! Кстати, пока эти искатели приключений: пойди туда, не знаю куда, возьми то, не знаю чего, -- не вернулись из полета по мирозданию, поделился бы: Как ты меня вычислил? По браслету?
Вадим. Тебя руки выдают.
Варвара. Как не прискорбно, это мое слабое место.
Вадим. И не только руки.
Варвара. Да? Ну-ка просвети по-быстрому, а то Иоахима пора возвращать -- видишь, всю рожу перекосило!
Вадим. Ничего страшного, ему полезно пострадать, и Алихану тоже, впредь не будет шарахаться из стороны в сторону. А для начала сняла бы ты пояс.
Варвара. Это еще зачем?
Вадим. Он сейчас ни к чему. Или тебя тоже потянуло на приключения?
Варвара. Какой ты мерзкий, скользкий и отвратительный!
Варвара снимает пояс и кладет его на полку с браслетами.
Вадим. Ты совершенно напрасно использовала мою модель -- это твой главный просчет. Настоящая Анюта, а не твоя безыскусная копия, ведь копия всегда хуже оригинала...
Варвара. Обойдемся без пошлых нравоучений!
Вадим. Моя Анюта покоряет мужские сердца лучезарной улыбкой наивности и хрупкостью души, пухлыми губками и невинными капризами, а отнюдь не грубыми наскоками и непременным желанием подчинить себе мужчину.
Варвара. Как ты? Яблоко от яблони...
Вадим. Не преувеличивай! С мужчинами я изредка дружу, хотя неблагодарное это занятие, они довольно быстро утомляют неадекватным восприятием собственной значимости. Однако речь не о моих недостатках, если, конечно, любить женщин -- это недостаток.
Варвара. Не растекайся, не то я зарыдаю от сострадания к бедному мальчику, измученному вселенским одиночеством.
Вадим. Острый язык, как впрочем и острый ум -- твой второй недостаток. Женщина ни в коем случае не должна показывать мужчине, что она умнее его.
Варвара. Вы будете делать глупости, а женщины их будут расхлебывать!? Хорошо устроились.
Вадим. Мужчина без участия женщины даже родиться не может! Так какой власти вам еще надо? Мужчина -- создание слабое, беззащитное, очень чувствительное и безвольное, его надо беречь и лелеять.
Варвара. Да ты -- шовинист!
Вадим. Нет, просто пытаюсь быть объективным.
Варвара. Ближе к делу. В спорах рождается никому ненужная истина, будь она проклята.
Вадим. В спорах рождаются инфаркты. Идем дальше. Зачем ты напялила этот пестрый компот, не вызывающий в чутком мужском сердце ничего, кроме раздражения, и не с лучшей стороны характеризующий твой вкус?
Варвара. Да? Никогда не задумывалась.
Вадим. Вот именно не задумывалась. А мужчина, как существо застенчивое, в глубине души боится сильных, уверенных в себе женщин, одетых в кричащие платья. Почему бы тебе не надеть гениальное изобретение Коко Шанель -- коротенькое черное платье?
Варвара. Да ты знаток! Может быть, мне вообще голой придти, тогда уж точно все мужики будут моими.
Вадим. Прости, не уверен.
Варвара. Не хами без нужды.
Вадим. Конечно, голые женщины тоже умны, но ум у них совсем в другом месте. А черный цвет притупляет, на уровне подсознания, мужскую бдительность. Знаешь ли ты: Что такое предвкушение?
Варвара. Половина удовольствия.
Вадим. Прекрасно! Теперь осталось научиться воплощать свои идеи в жизнь, а иными словами научиться пользоваться своей женственностью.
Варвара. Век живи -- век учись...
Вадим. Ничего не поделаешь, еще одна маленькая и прописная истина. Представь мужчину, целый день пребывающего в предвкушении того, что он может остаться наедине в тобой... Да он все сам тебе выложит, все тайны расскажет, лишь бы его фантазии материализовались, стали осязаемыми. Кстати, ты не узнала: Что мы ищем?
Варвара. Вот с этого и надо было начинать! А не пудрить мне мозги пошлыми теориями обольщения.
Вадим. И не собирался -- не люблю пудру! У несчастных людей один недостаток -- они никому не приносят счастья. Не уподобляйся патрону.
Варвара. А мы сейчас спросим. Иоахим Петрович, вы счастливы?
Бурзачило. Где я? Что это было?
Вадим. Небольшая экскурсия в вечность.
Бурзачило. В вечность? В какую вечность?
Варвара. Отстаньте, я ничего не знаю и знать не хочу.
Вадим. Признайтесь, патрон, вам понравилось?!
Бурзачило. Понравилось? Я познал неизъяснимое блаженство!
Вадим. И где вы такие места находите? Алихан, ты тоже блаженствовал? Эй, что с тобой?
Варвара. Алихан, ты куда уставился?
Бурзачило. Варвара, не стойте -- врежьте ему как следует!
Варвара. Еще чего! Вам надо, вы и врезайте! Нашли девочку на побегушках! И не разговаривайте со мной в подобном тоне.
Бурзачило. Вы неисправимы!
Вадим. Варвара, мы вроде бы договорились.
Варвара. Не все сразу. Сначала платье, потом манеры.
Вадим. И Горынов тут как тут! Ну-ка тряхни Алихана, да посильнее!
Бурзачило. Делай что говорят!
Вадим. Осторожно, ты его насмерть зашибешь. Теперь посади обратно и отойди в сторонку. Андрей, ты куда пошел?
Алихан. Это я!
Вадим. Мы видим, что это ты! И что с того?
Бурзачило. Выражайтесь яснее.
Алихан. Кошмар! Это я отрубил ей руки!
Бурзачило. Совсем свихнулся!
Алихан подходит к статуе, опускается на колени и обнимает её.
Алихан. Прости меня, прости! Я не ведал, что творил!
Бурзачило. Прекрати её лапать, болван! Горынов, убери его!
Варвара. Замечательно, один -- рехнулся! Кто -- следующий?
Вадим. Странно, фиалками запахло... К чему бы это? Вы не знаете, патрон?
Бурзачило. Фиалками? Не знаю, и перестаньте кружить вокруг дерева. Что за дурацкая манера делать мне все назло!? Я вспомнил, я все вспомнил!
Варвара. Второй! Все, с меня хватит -- я умываю руки. Ноги моей больше не будет в этом паноптикуме!
Бурзачило. Верните меня назад!
Вадим. Куда назад?
Бурзачило. К моему драгоценному другу, к милой моему сердцу супруге!
Варвара. Нет ничего проще. Сядьте, закройте глаза, глубоко вдохните и задержите дыхание.
Крибле-крабле, бумс! -- Варвара взмахивает мраморной рукой. (Заклинание зависит от индивидуальной фантазии).
Вадим. Может быть, против часовой?
Варвара. Никак не получается не по часовой, не против!
Варвара. Иоахим Петрович, можно конечно попробовать еще раз, но думаю, что ситуация вышла из-под контроля.
Бурзачило. Не испытывайте моего терпения!
Варвара. Вы же сами учили меня, что нельзя применять один и тот же прием дважды.
Вадим. Вероятно, между первой и второй попытками нужна временная пауза. Завтра с утра, на свежую голову, мы еще разик попробуем.
Бурзачило. Я вам покажу "завтра"!
Горынов. Отдай! Отдай, тебе говорю!
Бурзачило. Не ори! У меня голова треснет! И брось сигарету!
Горынов. Не могу, Алихан в вашу руку вцепился гад и не отдает.
Бурзачило. Какую руку?!
Горынов. От вашей статуи.
Варвара. К несчастью, приходится констатировать, что появление второй руки, которую из неизвестных далей притащил безумный Алихан, уничтожила возможность перемещения в реальность, где в ожидании дорогого супруга витает в неизъяснимом блаженстве ваша бесподобная Афродита.
Бурзачило. Немедленно, вы слышите немедленно, отправьте меня к Афродите Ильиничне!
Варвара. Вы, вообще, когда-нибудь думаете о чем-либо другом, кроме того, что нужно вам?!
Бурзачило. Не вынуждайте меня прибегать к радикальным средствам!
Варвара. Ой-ей, напугали, я вся прямо дрожу от страха!
Бурзачило. Ярыжников, не разводите руками, придумайте что-нибудь!
Вадим. Извините, патрон, но что-то ничего путного в голову не приходит.
Алихан. И каждое твое веленье / Твой раб исполнит, госпожа. / О бедная, тебя я выдам / Твоим безжалостным врагам, / Их оскорбленьям, их обидам, / На муку горькую отдам.* * Н.Гумилев «Дитя Аллаха»
Бурзачило. Горынов, уведи его, он решительно, если не бесповоротно, спятил! И быстро возвращайся, ты мне понадобишься.
Горынов закидывает Алихана на плечо и уносит.
Варвара. Да, не задерживайся!
Бурзачило. Снова затеяли какую-нибудь грязную интригу? Когда вы угомонитесь?
Вадим. Вы к нам несправедливы.
Бурзачило. Да? И что вы можете предложить, кроме жалких телодвижений?
Вадим. Мы с Варварой, то есть я хотел сказать, с госпожой Агич, провели на свой страх и риск довольно удачный эксперимент, но, как оказалось, с непредсказуемыми последствиями.
Бурзачило. С какими-какими последствиями? Вы ни на что неспособны! Где я и где та, которая составляла счастье и суть всей моей жизни, всего моего существования? Я вас спрашиваю!
Варвара. Кто мог предположить, что появится вторая рука?
Вадим. Патрон, истинное искусство не терпит ни симметрии, ни логики.
Варвара. Вот именно. Вы требуете от нас невыполнимого.
Бурзачило. Я уязвлен, смертельно уязвлен вашим презрительным равнодушием к моему несчастью. Ее прекрасная невинная душа парит надо мной, а я, по вашей милости, не могу обнять ее, прижать к груди, слить воедино биение наших сердец, сплести наше дыхание...
Варвара. А она не шепнула вам, что не стоит сопротивляться судьбе?
Бурзачило. Вы омерзительно жестоки в своем неуемном стремлении во что бы то ни стало заполучить то, что вам никогда не будет принадлежать.
Варвара обходит сидящего в кресле Бурзачило и осторожно толкает меч.
Варвара. Есть одно и очень действенное средство решить ваши проблемы.
Бурзачило. Вы хотите меня убить?!
Вадим. Зум! Голова долой -- много удовольствия для народа!
Бурзачило. И тем самым расписаться в собственном ничтожестве?!
Варвара. Большие подлости всегда приносили счастье, а маленькие -- лишь трагедии!
Бурзачило. Кто внушил вам эту безумную идею?
Варвара. Каждый обязан жертвовать своими чувствами и мыслями, а не желаете -- расплачивайтесь головой. К тому же, подарив нам свою смерть, вы сделаете первый шаг на пути к возрождению.
Вадим. Варвара, вы коварны до бесстыдства.
Бурзачило. И умышленно истязаете меня, испытывая при этом садистское наслаждение.
Варвара. Никакого коварства и никакого садизма! Наоборот, я фатально предсказуема. Вы мечтаете воссоединиться с супругой, а я откровенно заявляю, что хочу стать вашим преемником на посту президента фонда вашего имени. По-моему, совершенно справедливый обмен.
Вадим. Фонд интеллектуального развития имени Иоахима Бурзачило -- это звучит!
Бурзачило. Не забывайтесь, я еще не умер!
Варвара. Поверьте, я хочу получить то, что заслуживаю. Однако дождемся Горынова, только ему под силу управиться с этой «игрушкой».
Бурзачило. Гнусное убийство, на котором вы с таким упорством настаиваете в сложившейся ситуации просто бессмысленно. Скрытая суть ритуального убийства в отсутствии какой бы ни было мотивации: убийца ищет свою жертву, а жертва своего убийцу -- и всё.
Варвара. А Горынов на что? И между прочим, это идея вашей «прекрасновенчанной».
Бурзачило. Нельзя же понимать и истолковывать ее идеи буквально, не вникая в их символический смысл. Надо абстрагироваться. От отчаяния и тоски в ее голову часто лезли разные, очень разные идеи и глупые в том числе. Нет, это не выход.
Варвара. Почему? В нашей жизни все возможно, стоит только сильно захотеть.
Бурзачило. Желание не означает возможность, я не могу и не имею права удалиться от людей -- это выше моих сил. Или вы настолько наивны и глупы?
Варвара. Сейчас посмотрим насколько я наивна. Горынов!
Вадим. Давайте отложим экзекуцию хотя бы до завтра. Надо тщательно подготовиться, упаковать экспонаты, полиэтиленчик расстелить...
Варвара. Надоел ты мне до чертиков!
Вадим. А чертики какие -- маленькие и шелудивые?
Варвара. Трепло несчастное! Примерь, все равно пока ничего не делаешь, руки «нашей каменной девушке», вдруг они фальшивые.
Вадим. Если я вам мешаю, то можете спокойно уйти.
Варвара. Ты доиграешься, жалкий дурачок, прикажу отправить следом за шефом, он к тебе так привязался. Может быть, ты и впрямь его сын?
Вадим. Скажешь тоже!
Варвара. Вообрази: семейная идиллия на берегу неисчерпаемого источника...
Вадим. Неизъяснимого блаженства?
Варвара. Какого твоей душе будет угодно! И неизъяснимого тоже! А сам случайно попробовать не хочешь?
Вадим. Шутишь?!
Варвара. Не бойся, страшно только в первый раз, а потом понравится.
Вадим. Я его не подниму.
Варвара. Тогда не мешай! Катай свое яблоко и балдей, но молча! Куда Горынов запропастился, мы зря время теряем.
Вадим. Мне очень жаль, патрон, но ее не остановить. Возможно, когда-нибудь мы с вами свидимся в другой -- более благопристойной обстановке.
Бурзачило. Вы не понимаете, что творите. Когда продаешься задешево, то потом приходится долго расплачиваться.
Варвара. Кто бы говорил.
Бурзачило. Оставьте меня.
Варвара. Ярыжников, что-то ты некстати скис. Совесть замучила?
Вадим. Если жить с угрызеньями совести, то нас будет двое, а это утомительно.
Варвара. Разумно, удивил. Горынов, да где же ты, черт тебя подери!
Горынов. Я здесь, у твоих ног, моя королева!
Вадим. Глаза сверкают, ноздри раздуваются, грудь шумно вздымается. Какой темперамент! Того и гляди все вокруг заполыхает! Ты случайно в порыве страсти не съел Алихана?
Горынов. Нет, но едва справился с искушением врезать ему. Я всегда подозревал, что он -- чокнутый, но чтобы до такой степени.
Варвара. Довольно разглагольствовать -- дело надо делать, господа. Горынов, бери меч. Ярыжников, веди «папашу».
Горынов. Шеф?
Бурзачило. Избавьте меня от вашей дремучей, непроходимой глупости.
Варвара. Мой грозный богатырь, шеф страшно устал и решил развеяться, поэтому на неопределенное время отправляется за тридевять земель в тридевятое царство, а я буду его замещать.
Горынов. А я?
Варвара. Что ты?
Горынов. Я тоже хочу за тридевять земель.
Варвара. Мы найдем способ послать тебя ему вслед, обещаю. Пожалуйте сюда, Иоахим Петрович, здесь посветлее и попросторнее. А то Горынов от избытка ответственности может промахнуться и отхватить вам руки, как бедной девушке. Встаньте на колени. Что-нибудь скажете на прощанье, дорога-то дальняя?
Бурзачило. Меня никто и никогда не любил, кроме моей прелестной супруги, а может быть, и она не любила, а только боялась.
Варвара. Трогательно, аж слезу вышибает! Ты не находишь, Ярыжников?!
Бурзачило. А ведь я совсем не страшный, можно сказать, обыкновенный -- лысый, круглолицый, с пышными в меру усами и карими глазами. Ну бессмертный, что ж в том плохого, зато у меня много других достоинств, например -- я довольно умен, бываю добрым, если, конечно, и ко мне с добром. Люди вряд ли представляют, что такое испытание одиночеством, поневоле замкнешься в себе, поэтому и случаются у меня непредсказуемые срывы, а так хочется любви, большой любви, чтоб забыться на всю катушку, ведь можно осатанеть от застывшей красоты. Вот и садишься верхом на Горыныча и летишь с тоски к людям, хочется с кем-нибудь этак тихо и задушевно поболтать, а они -- глупые -- посылают мне: кто дары несметные, кто юношей да девушек молоденьких, а кто посмелее -- добрых молодцев, размахивающих булавами, мечам и прочим холодным оружием, -- плюнешь на всё это, всадишь от обиды и непонимания шпоры Горынову, а он от боли и вечной глупости начнет повсюду рыгать огнем, и совсем все испортит. Вы что ж думаете, я такой кровожадный? Нет, и никогда не был! И детей я очень люблю, потому что хоть и бессмертный, остался навсегда ребенком, которому иногда и поиграть охота и поласкаться, а мне от ворот поворот -- ты, мол, бессмертный, значит -- злой. Можно подумать, что все люди добрые.
Горынов. Вы не представляете, шеф, как я вас люблю!
Бурзачило. Горынов, да уйди ты, и повесь меч обратно. Вот как в действительности обстоят дела, госпожа Агич. И что прикажете теперь делать с вами?
Вадим. Да, ничего не скажешь, раскрутили тебя, Варвара, а заодно и нас, по полной программе. А как все прекрасно начиналось, и сон под утро сказочно красивый приснился: Твою улыбку я заберу с собой. И-и-эх!
Варвара. Будет тебе сказка, Ярыжников. Иоахим Петрович, скажите, только искренне, положа, как говорят, руку на сердце: Вы, собственно, чего хотите -- любви или власти? И того, и другого?
Бурзачило. А у вас есть другие соображения?
Варвара. Вы меня удивляете, при вашем уникальном опыте мечтать о подобном вздоре?!
Бурзачило. Есть еще недоумения и предположения? Нет? У вас Ярыжников? Нет? Горынов -- молчи! С тобой давно все ясно. Опять закурил! Брось сигарету, идиот! Как я вас? Учитесь, пока я жив! Какие будут предложения? Условие одно: еще сегодня я должен встретиться с моей супругой. Воспоминания меня не утешат. Ярыжников?
Вадим. Если буквально следовать народной традиции, не вникая, как вы говорили, в символический смысл, то нужен остров, на острове -- дерево, на дереве -- сундук...
Бурзачило. Остров, дерево, сундук... Снова загадки! Сколько можно вас учить выражать свои мысли коротко, ясно и без лирических отступлений. Сейчас вы куда клоните?
Вадим. Не куда, а к кому. К Афродите Ильиничне, естественно.
Варвара. Откуда такое рвение, Ярыжников! К чему тебе беспокоиться о женщине, которую ты никогда и в глаза-то не видел?
Бурзачило. Умерьте свой пыл, Варвара! Вы совсем голову потеряли -- надо с достоинством выходить из любой ситуации.
Варвара. Подождите вы со своими глупостями. Остров, сундук, дерево!
Варвара, беспрерывно бормоча: «Сундук и дерево, дерево и сундук!» -- мечется от миртового дерева к статуе.
Бурзачило. Отойдите от моего дерева и прекратите мельтешить перед глазами, вы мешаете сосредоточиться. Что она там бормочет?
Варвара. Сундук и дерево! Дерево и сундук! Все точно -- дерево!
Бурзачило. Она с ума сошла!
Варвара. Это мы сейчас посмотрим: кто из нас сошел, а кто нет!
Бурзачило. Что вы делаете? Оно живое!
Варвара. Ничего с ним не случится! Мы его в новый горшок пересадим! Ага, вот оно! Я всегда подозревала, что здесь должно было быть нечто подобное, но и представить не могла, что это совсем рядом. Ах хитрец, спрятал на самом видном месте!
Бурзачило. Не смей! Отдай сейчас же!
Варвара. Красивая штучка, можно сказать, произведение искусства! Но ничего не поделаешь, дорогой Иоахим Петрович, иногда приходится жертвовать и произведениями искусства! А черепки мы склеим в назидание неблагодарным потомкам!
Бурзачило. Горынов, на помощь! Мне плохо! Сердце... Мое сердце!
Варвара. У вас оказывается есть сердце -- никогда бы не подумала. Горынов, гаденыш, ты что делаешь? Предатель, а ну отпусти меня!
Бурзачило. Молодец, какой же ты молодец! Вали ее на пол! Осторожно, идиот!
Варвара бросает яйцо Ярыжникову, но оно падает на пол и разбивается.
Варвара. Разбилось?! Вдребезги!? А-ха-ха-ха!
Бурзачило. Вы убили меня! Мне трудно дышать! Воздух, дайте мне воздуха! В глазах темнеет! Горынов!
Горынов. Я здесь, шеф!
Бурзачило. Дай мне руку!.. Вот так, хорошо... Прощай, и помни обо мне!
Бурзачило и Горынов исчезают.
Варвара. Как я устала!
Вадим. Ударил зло, оно и умерло -- зло от зла умерло!
Варвара. Не умничай! Лучше помоги раскидать это барахло.
Вадим. Оставь до завтра, не убежит.
Варвара. Тоже верно. Кстати, что за навязчивая идея с кроватью?
Вадим. Не на столе же Афродита спала.
Растерянно осматриваясь, входит Алихан.
Алихан. А куда подевался шеф?
Варвара. Ты имеешь ввиду Иоахима Петровича Бурзачило?
Алихан. А кого же еще? Я кажется нашел вариант, как воспользоваться второй рукой.
Варвара. Очень интересно! Изложи, только коротко, ясно и без лирических отступлений, как любил говорить наш дорогой Иоахим Петрович.
Алихан. Любил?
Варвара. Не тяни резину.
Вадим. Варвара, по-моему, ты торопишься. А что мы будем делать завтра?
Варвара. Я что-нибудь придумаю, в крайнем случае ты поможешь. Не волнуйся, Алихан, шеф просто устал от сексуальных приключений и чуть пораньше ушел, хочет поработать с бумагами в тишине.
Алихан. Да? Тогда я тоже пойду?
Вадим. Не забудь записать тезисы своей концепции, в нашей жизни всякое может приключиться.
Варвара. Не пугай его, у него и так вся жизнь сплошное недоразумение.
Алихан. Можно я возьму сундук для систематизации и более тщательной экспертизы.
Варвара. Иди, Алихан, положи руки на стол и иди. Выспись хорошенько, твои мозги еще пригодятся.
Взвалив сундук на плечо, Алихан уходит.
Вадим. Любит бедняга забытые ароматы.
Варвара. Не страшно. Сделаю-ка я его своим помощником, вместо Горынова. Не возражаешь?
Вадим. Да мне все равно. Пожалуй, и я пойду.
Варвара. Заскучал? По своей глупышке?
Вадим. И да, и нет. У нас с Анютой странные отношения...
Варвара. Почему именно Анюта?
Вадим. Имя нравится. То она внезапно появляется, причем в самых неожиданных местах, то также внезапно исчезает, и мне ни разу не удалось даже инстинктивно почувствовать, когда она снова возникнет.
Варвара. Знакомая проблема -- конфликт воображений, но на твоем месте я не спешила бы: не стоит раскрывать всех тайн женщины, иначе ты неизбежно ее потеряешь.
Вадим. Яблоко возьму?
Варвара. Бери, это же твоя любимая игрушка. Но не вздумай его кому-нибудь подарить!
Вадим. Я кое-что еще помню, не забыл.
Варвара. Не поцелуешь на прощанье?
Вадим. Это лишнее. Надеюсь, вы внемлите моему совету, и завтрашним утром мы с Алиханом будем с нескрываемым удовольствием лицезреть ваши прекрасные формы, рельефно подчеркнутые коротеньким черным платьем?
Варвара. Внемлю, внемлю. Прощай.
Вадим. Да, чуть было не забыл. Алихан говорил будто бы это патрон ее задушил.
Варвара. Не человек, а сквозняк. Это моя версия, но довольно убедительная.
Вадим. Какой она была -- Афродита Ильинична?
Варвара. Обыкновенной. Красивая, но не шикарная. Однако Иоахим ее страшно ревновал и не давал ей буквально шагу ступить без его ведома.
Вадим. А она? Терпела? Столько лет?
Варвара. Поначалу -- да, но спустя некоторое время замкнулась на себе. Ходила везде за Бурзачило как тень, не поднимая глаз, поблекла, осунулась, а потом и вовсе перестала где-либо появляться. Вскоре Иоахиму это смирение надоело, и он пустился во все тяжкие. А после ее неожиданной смерти, когда обследовали ее комнату, то оказалось, что Иоахим хоть и был бессмертным, но не избежал участи почти всех мужчин. Вот он и рехнулся от обиды на весь мир, перетащил ее покои в кабинет, а при дальнейшем ты уже присутствовал.
Вадим. Поучительная история.
Варвара. Занимательная, я бы сказала.
Вадим. И еще один вопросик: У нее было какое-нибудь ласкательное имечко или прозвище?
Варвара. Не гадай, все равно не догадаешься! Просто -- Фрося!
Вадим. Я пошел!
Варвара. Давно пора.
Вадим. И постарайся мне сегодня не присниться.
Ярыжников уходит.
Варвара. Куда бы руки спрятать? «Играй, играй блюдечко. Катись, катись, яблочко: Показывай поля, и моря, И широкие луга, И стрельбу, и пальбу, И гор красоту, И небес высоту». Наивный народ мужчины! Всему верят! Ишь ты, расчирикался! Тоже прикидывался?! Надо бы и пояс спрятать. Мало ли кому какие желания могут в голову прийти.
Зеркальце. «Ты прекрасна, слова нет, Но царевна все ж милее, Всех румяней и белее».
Варвара. Заткнись! Пояс исчез! Но кто посмел?! Алихан? Ярыжников?
КОНЕЦ
P.S. Любители «крутого и сочного» символизма могут каким-то, но неизвестным автору образом соотнести происходившее с пятницей 13-м, и наоборот, почитатели прозрачности и простоты могут отказаться от авторского описания сценического пространства и перенести место действия в обычный современный офис, стена которого, обращенная к зрительному залу, представляет собой фотопанно с предутренним пейзажем долины пирамид Гизе.
